Неточные совпадения
Я никогда не
был адептом толстовского учения и даже не очень любил толстовцев, но толстовское восстание против ложного величия и ложных святынь истории, против лжи всех социальных отношений людей проникло в моё
существо.
Человек
есть загадка не как животное и не как
существо социальное, не как часть природы и общества, а как личность, именно как личность.
Человек, которого только и знает биология и социология, человек, как
существо природное и социальное,
есть порождение мира и происходящих в мире процессов.
Личность
есть потенциально универсальное, но непременно различающееся, неповторимое, незаменимое
существо с образом единственным.
Есть низость в замене индивидуального
существа, которое вы любили, навеки опознав в нем образ личности, другим
существом.
Личность
есть не только
существо разумное, но и
существо свободное.
Способность испытывать боль присуща каждому живому
существу, прежде всего человеку, также животному, может
быть по-иному, и растению, но не коллективным реальностям и не идеальным ценностям.
Универсальное и тем менее общее не
есть самостоятельное
существо, оно находится в единичных
существах, in rebus по старой терминологии.
Теологи
будут возражать с испугом, что только Иисус Христос
был Богочеловеком, человек же
есть тварное
существо и не может
быть богочеловеком.
Человек
есть многосоставное
существо, он несет в себе образ мира, но он не только образ мира, он также образ Божий.
Личность по
существу своему непокорна и непослушна, она
есть сопротивление, непрерывный творческий акт.
Единственное истинное гипостазирование
есть гипостазирование самого человеческого
существа, понимание его как личности.
Эрос не
есть любовь к конкретному живому
существу,
существу смешанному (смесь мира идейного и мира чувственного), это
есть любовь к красоте, к верховному благу, к божественному совершенству.
Любовь эротическая
есть притяжение высоты, движение вверх, восхищение, восполнение
существа ущербного, обогащение
существа бедного.
Служение общему благу, т. е. чему-то не имеющему своего существования,
есть лишь беспомощное, сокращенное, отвлеченное служение благу ближнего, каждого конкретного
существа.
Но для освобождения человека его духовная природа должна ему
быть возвращена, он должен сознать себя свободным и духовным
существом.
Дух и для Гегеля
есть для себя существующее
существо.
То реальное, что мы связываем с бытием,
есть лишь внутреннее свойство, качество конкретных
существ и существований, оно в них, а не они в нем.
Бытие онтологии
есть натуралистически мыслимая вещь, природа, сущность, но не
существо, не личность, не дух, не свобода.
«Мир»
есть порабощенность, закованность
существ, не только людей, но и животных, растений, даже минералов, звезд.
Эта духовная память напоминает человеку, поглощенному своим историческим временем, что в прошлом
были великие творческие движения духа и что они должны наследовать вечность, они напоминают также о том, что в прошлом жили конкретные
существа, живые личности, с которыми во времени экзистенциальном у нас должна существовать связь не меньшая, чем с живыми.
Рассматривать человека, как исключительно социальное
существо,
есть рабство человека.
Все это свидетельствует о том, что автономия сферы познания относительна, что оно не может
быть отделено от целостного
существа человека, от его духовной жизни, т. е. от человека интегрального.
Ошибочно и поверхностно думать, что защита немца, француза или русского
есть защита конкретного
существа, защита же человека, всякого человека, потому что он человек,
есть защита абстракции.
Защита национального человека
есть защита отвлеченных свойств человека, и притом не самых глубоких, защита же человека в его человечности и во имя его человечности
есть защита образа Божия в человеке, т. е. целостного образа в человеке, самого глубокого в человеке и не подлежащего отчуждению, как национальные и классовые свойства человека, защита именно человека как конкретного
существа, как личности,
существа единственного и неповторимого.
Некогда в Египте достоинство бессмертного
существа было признано лишь за царем, все остальные люди
были смертны.
Ни одно человеческое
существо, хотя бы самый последний из людей, не может
быть средством, унаваживающей почвой для появления людей необыкновенных и замечательных.
Человек является
существом половым, то
есть половинчатым, ущербным и стремящимся к восполнению, не только в своей физиологии, но и в своей психологии.
Платоновский Эрос не
есть любовь к конкретному живому
существу, к личности.
Но также
есть извращение христианства утверждать исключительно духовную любовь, отделяя её от любви душевной, от привязанности к твари, как к конкретному
существу.
Но это может
быть персонификацией, направленной не на конкретное
существо, а персонификацией, направленной на идеальное отвлеченное
существо.
Через любовь восстанавливается андрогинная целостность личности, человек перестает
быть раздробленным, ущербным
существом.
История делается для среднего человека и для масс, но средний человек для истории
есть отвлеченная единица, а не конкретное
существо.
Это
есть время природы, и, как природные
существа, мы живем в этом времени.
Человек
есть не только космическое, природное
существо, подчиненное космическому времени, движущемуся по круговороту.
Человек
есть также историческое
существо.
Кто ведает из трепещущих от плети, им грозящей, что тот, во имя коего ему грозят, безгласным в придворной грамматике называется, что ему ни А… ни О… во всю жизнь свою сказать не удалося [См. рукописную «Придворную грамматику» Фонвизина.]; что он одолжен, и сказать стыдно кому, своим возвышением; что в душе своей он скареднейшее
есть существо; что обман, вероломство, предательство, блуд, отравление, татьство, грабеж, убивство не больше ему стоят, как выпить стакан воды; что ланиты его никогда от стыда не краснели, разве от гнева или пощечины; что он друг всякого придворного истопника и раб едва-едва при дворе нечто значащего.
Неточные совпадения
Генерал жил генералом, хлебосольствовал, любил, чтобы соседи приезжали изъявлять ему почтенье; сам, разумеется, визитов не платил, говорил хрипло, читал книги и имел дочь,
существо невиданное, странное, которую скорей можно
было почесть каким-то фантастическим видением, чем женщиной.
А между тем в
существе своем Андрей Иванович
был не то доброе, не то дурное
существо, а просто — коптитель неба. Так как уже немало
есть на белом свете людей, коптящих небо, то почему же и Тентетникову не коптить его? Впрочем, вот в немногих словах весь журнал его дня, и пусть из него судит читатель сам, какой у него
был характер.
Никак бы нельзя
было сказать, чтобы в комнате сей обитало живое
существо, если бы не возвещал его пребыванье старый, поношенный колпак, лежавший на столе.
И, может
быть, я завтра умру!.. и не останется на земле ни одного
существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле… Одни скажут: он
был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое
будет ложно. После этого стоит ли труда жить? а все живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!
Я не мог полагать, чтоб это
существо сбежало по отвесу берега; однако иначе ему некуда
было деваться.