Такой человек, как Бл. Августин, написал трактат о браке, очень напоминающий систему скотоводства, он даже не подозревает о существовании любви и ничего не может об этом сказать, как и все христианские учителя, которые, по моему глубокому убеждению, всегда высказывали безнравственные мысли в своем морализме, то
есть мысли, глубоко противные истине персонализма, рассматривали личность, как средство родовой жизни.
Неточные совпадения
Не только
мыслью, но и чувством всегда отрицал я, что эта мировая данность
есть прочная и последняя реальность.
Есть философы, которые отражают в своей философии борения духа и в
мысли которых можно обнаружить разные этапы.
Противоречия, которые можно найти в моей
мысли, противоречия духовной борьбы, противоречия в самом существовании, которые не могут
быть прикрыты кажущимся логическим единством.
Подлинное единство
мысли, связанное с единством личности,
есть единство экзистенциальное, а не логическое.
Философская
мысль есть сложное образование и даже в наиболее логических и приглаженных философских системах можно открыть совмещение противоречивых элементов.
Окончательный монизм
мысли неосуществим, и
было бы плохо, если бы он осуществился.
В основании философского познания лежит конкретный опыт, оно не может определяться отвлеченным сцеплением понятий, дискурсивной
мыслью, которая
есть лишь инструмент.
Личность нельзя
мыслить, как субстанцию, это
было бы натуралистическое мышление о личности.
У Несмелова
были замечательные
мысли о человеке.
Личность
есть парадокс для рациональной
мысли, она парадоксально совмещает личное и сверхличное, конечное и бесконечное, пребывающее и меняющееся, свободу и судьбу.
Ошибка гуманизма
была совсем не в том, что он слишком утверждал человека, что он толкал на путь человекобожества, как часто утверждалось в русской религиозной
мысли, а в том, что он недостаточно, не до конца утверждал человека, что он не мог гарантировать независимость человека от мира и заключал в себе опасность порабощения человека обществу и природе.
Что человек несет в себе образ Бога и через это делается человеком, — это
есть символ, понятия об этом нельзя выработать, богочеловечность
есть противоречие для
мысли, которая склоняется к монизму или дуализму.
Бог не
есть отвлеченная идея, не
есть отвлеченное бытие, выработанное категориями отвлеченной
мысли.
У М. Шелера
были интересные
мысли о различии любви христианской и любви платонистической, любви, направленной на конкретную личность, и любви, направленной на идею.
У Гегеля в «Phänomenologie des Geistes»
есть замечательные
мысли о господине и рабе, о Herrschaft и Knechtschaft.
И как уродливо воспользовались Ницше, вульгаризировали его, как сделали его
мысли орудием целей, которые Ницше
были бы отвратительны.
Всегда инициаторы и творцы новой
мысли и новой жизни
были преследуемы, угнетаемы и нередко казнимы.
Истинной я считаю философию экзистенциальную, что
есть иной тип
мысли и иное понимание старинной проблемы отношения между essentia и existentia.
Проблема бытия
есть прежде всего проблема о том, в какой мере бытие
есть уже конструкция
мысли, т. е. объективация, произведенная субъектом, т. е. нечто вторичное, а не первичное.
Бытие
есть понятие, т. е. что-то прошедшее через объективированную
мысль, на нем лежит печать абстракции, и потому оно порабощает человека, как и всякая объективация.
Но это противоположение
есть порождение объективирующей
мысли.
Мыслить дух как бытие — значит
мыслить его натуралистически, как природу, как объект, но дух не
есть объект, не
есть природа, не
есть бытие, дух
есть субъект,
есть акт,
есть свобода.
О духе нельзя
мыслить интеллектуально, как об объекте, дух
есть субъект и субъективность,
есть свобода и творческий акт.
Отвлеченное бытие
есть порождение конструирующей
мысли, оно не имеет никакого внутреннего существования.
Бытие, как его конструирует
мысль, бытие как объект, бытие как понятие
есть царство детерминации, не материальной, физической, но идеальной детерминации.
Так называемое онтологическое доказательство бытия Божия
есть лишь игра отвлеченной
мысли.
Когда говорили, что Бог
есть господин, а человек
есть раб, то
мыслили социоморфично.
Понятие Абсолютного
есть крайний предел объективирующей отвлеченной
мысли.
Абсолютное принадлежит не столько религиозному откровению, сколько религиозной философии и теологии, оно
есть порождение
мысли.
Один мой друг мне как-то сказал, что Лейбниц
был самым страшным пессимистом в истории
мысли.
Пантеистическая тенденция в истории религиозной
мысли была двойственна, она, с одной стороны, означает освобождение человека от гнета авторитарной, экстериоризованной трансцендентности, от понимания Бога, как объекта.
Идея всеединства, соблазняющая философский разум,
есть абстрактная идея о Боге, она
есть порождение объективирующей
мысли.
Герцен
был по своему миросозерцанию общественником, но у него
были острые
мысли, подсказанные его сильным чувством личности.
Об этом
были глубокие
мысли у Бахофена.
У Тарда
есть интересные
мысли о разговоре как форме общения.
Тоталитарное государство само хочет
быть церковью, организовывать души людей, господствовать над душами, над совестью и
мыслью и не оставляет места для свободы духа, для сферы «царства Божия».
Так называемые великие государственные и политические деятели ничего умного не говорили, это обыкновенно
были общие
мысли, банальности, приспособленные к среднему человеку.
Анархизм
есть один из полюсов
мысли об отношении личности и государства, общества и государства.
Различие между абсолютным и относительным
есть порождение отвлеченной
мысли.
Упрощенное мышление легко склоняется к
мысли, что социальная проекция персонализма
есть либерализм.
В социальной
мысли XIX века приближались к персоналистическому социализму у нас Герцен, на Западе Прудон, но философия их
была плохой.
Об этом
есть очень тонкие
мысли у М. Шелера, хотя, может
быть, и не идущие в самую глубину.
Но в своей статье «Смысл любви», может
быть, самой замечательной из всего им написанного, он преодолевает границы безличного платонизма и, впервые в истории христианской
мысли, связывает любовь-эрос не с родом, а с личностью.
Время экзистенциальное нельзя
мыслить совершенно изолированно от времени космического и времени исторического;
есть прорыв одного времени в другое.
Парадокс времени тут заключается в том, что конец истории
мыслят во времени, в то время как конец истории
есть конец времени, то
есть конец времени исторического.
Неточные совпадения
Так
мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни
было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли
был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль
мысли мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
И вновь задумчивый, унылый // Пред милой Ольгою своей, // Владимир не имеет силы // Вчерашний день напомнить ей; // Он
мыслит: «
Буду ей спаситель. // Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем и вздохов и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял еще полураскрытый». // Всё это значило, друзья: // С приятелем стреляюсь я.
Но тише! Слышишь? Критик строгий // Повелевает сбросить нам // Элегии венок убогий // И нашей братье рифмачам // Кричит: «Да перестаньте плакать, // И всё одно и то же квакать, // Жалеть о прежнем, о
былом: // Довольно,
пойте о другом!» // — Ты прав, и верно нам укажешь // Трубу, личину и кинжал, // И
мыслей мертвый капитал // Отвсюду воскресить прикажешь: // Не так ли, друг? — Ничуть. Куда! // «Пишите оды, господа,
Или, не радуясь возврату // Погибших осенью листов, // Мы помним горькую утрату, // Внимая новый шум лесов; // Или с природой оживленной // Сближаем думою смущенной // Мы увяданье наших лет, // Которым возрожденья нет? //
Быть может, в
мысли нам приходит // Средь поэтического сна // Иная, старая весна // И в трепет сердце нам приводит // Мечтой о дальней стороне, // О чудной ночи, о луне…