Неточные совпадения
Есть философы, которые отражают в своей философии борения
духа и в мысли которых можно обнаружить разные этапы.
Окончание динамики
духа и его все вновь возникающих противоречий может
быть лишь концом мира.
Обращаясь к самопознанию, которое
есть одно из главных источников философского познания, я открываю в себе изначальное, исходное: противление мировой данности, неприятие всякой объектности, как рабства человека, противоположение свободы
духа необходимости мира, насилию и конформизму.
Можно
было бы сказать, что, став христианином, я принял образ Христа в Легенде о Великом Инквизиторе, я к нему обратился, и в самом христианстве я
был против всего того, что может
быть отнесено к
духу Великого Инквизитора.
Я
был выслан из советской России именно за реакцию свободы
духа.
Я понял до глубины, что всякая объективация
духа в мире
есть царство мещанства.
Человек
есть личность не по природе, а по
духу.
Личность
есть победа
духа над природой, свободы над необходимостью.
Форма человеческого тела
есть уже победа
духа над природным хаосом.
Личность в человеке
есть его независимость по отношению к материальному миру, который
есть материал для работы
духа.
Личность не порождается родовым космическим процессом, не рождается от отца и матери, она происходит от Бога, является из другого мира; она свидетельствует о том, что человек
есть точка пересечения двух миров, что в нем происходит борьба
духа и природы, свободы и необходимости, независимости и зависимости.
Эта свобода не
есть свобода воли, как свобода безразличия, не
есть свобода воли в школьном смысле, она глубже, связана с целостным существованием человека, она
есть свобода
духа, творческая духовная энергия.
Психическая жизнь человека заключает в себе активное творческое начало, синтезирующее личность, это
есть активность
духа в человеке, пронизывающая не только душевную, но и телесную жизнь.
Обыкновенные учения о бессмертии души, защищаемые спиритуалистической метафизикой, совсем не понимают трагедии смерти, не видят самой проблемы смерти Бессмертие может
быть лишь целостным, лишь бессмертием целостной личности, в которой
дух овладевает душевным и телесным составом человека.
Мир рабства
есть мир отчужденного от себя
духа.
Образ Цезаря Борджиа
был для него лишь символом пережитой им внутренней трагедии
духа.
Всякий казнящий
есть человек, утерявший силу
духа, потерявший всякое сознание о ней.
Но царство свободы
есть царство
духа.
Мыслить
дух как бытие — значит мыслить его натуралистически, как природу, как объект, но
дух не
есть объект, не
есть природа, не
есть бытие,
дух есть субъект,
есть акт,
есть свобода.
Основная проблема
есть проблема отношения бытия и свободы, бытия и
духа.
Примат свободы над бытием
есть также примат
духа над бытием.
О
духе нельзя мыслить интеллектуально, как об объекте,
дух есть субъект и субъективность,
есть свобода и творческий акт.
Мир
есть объективированный, т. е. отчужденный от себя
дух.
Дух и для Гегеля
есть для себя существующее существо.
Но Гегель не понимал, что объективация
духа есть рабство, не понимал личности, не понимал свободы, которая не
есть сознанная необходимость.
Бытие онтологии
есть натуралистически мыслимая вещь, природа, сущность, но не существо, не личность, не
дух, не свобода.
Отвлеченная идея бытия, как царства неизменного порядка, отвлеченно-общего,
есть всегда порабощение свободного творческого
духа человека.
Бытие как субъект
есть личное существование, свобода,
дух.
В рабских теологических учениях всегда
есть экстериоризация
духа.
Дух всегда
есть субъективность, и в этой субъективности происходит трансцендирование.
Основной дуализм не
есть ни дуализм естественного и сверхъестественного, ни дуализм материального и психического, ни дуализм природы и цивилизации, а дуализм природы и свободы, природы и
духа, природы и личности, объектности и субъектности.
И
дух и Бог могут
быть поняты натуралистически и тогда порабощают человека.
Освобождение же
есть возвращение к внутреннему существованию, к субъектности, к личности, к свободе, к
духу.
Это
есть диалектика
духа, диалектика экзистенциальная.
Такого рода видение космоса
есть иллюзия сознания, основанная на непонимании того, что природный порядок
есть продукт объективации, не воплощение
духа, а отчуждение
духа.
Прорыв из этого порочного круга
есть акт
духа, а не подчинение органическому космическому ритму, которого в объективированной природе по-настоящему не существует.
Но органическое понимание общества может
быть и спиритуалистическим, видеть в обществе и общественных коллективах воплощение
духа.
Общество свободных людей, не рабов должно
быть создано не по образу космоса, а по образу
духа, т. е. не по образу иерархизма, а по образу персонализма, не по образу детерминации, а по образу свободы, не по образу господства силы и сильного, а по образу солидарности и милосердия.
Источник человеческой свободы не может
быть в обществе, источник человеческой свободы в
духе.
Органическое же понимание общества
есть всегда примат космоса над
духом, натурализация
духа, сакрализация необходимости и порабощенности.
Это
есть царство объективации, отчуждение
духа, подчинение детерминизму.
Священное же
есть лишь в
духе, в царстве субъективности, в царстве свободы.
Но я бы сказал, что общественное явление
есть не идея и не
дух; а объективация идеи и
духа.
Эта духовная память напоминает человеку, поглощенному своим историческим временем, что в прошлом
были великие творческие движения
духа и что они должны наследовать вечность, они напоминают также о том, что в прошлом жили конкретные существа, живые личности, с которыми во времени экзистенциальном у нас должна существовать связь не меньшая, чем с живыми.
Свобода
духа не
есть отвлеченное провозглашение прав, а
есть высшее состояние, которое должен достигнуть человек.
Целостная истина может
быть познана лишь целостным
духом.
Индивидуализм
есть натуралистическая философия, персонализм же
есть философия
духа.
Тоталитарное государство само хочет
быть церковью, организовывать души людей, господствовать над душами, над совестью и мыслью и не оставляет места для свободы
духа, для сферы «царства Божия».
Но «князь мира сего» не
есть нейтральное лицо, помещенное в нейтральную зону между царством Божьим и царством дьявола, это
есть лицо в высшей степени агрессивное и наступательное, всегда посягающее на свободу
духа и на сферу царства Божия.
Даже, бывало, в праздничные дни, дни всеобщего жалованья и угощения хлебом-солью, гречишными пирогами и зеленым вином, по старинному русскому обычаю, — даже и в эти дни Степушка не являлся к выставленным столам и бочкам, не кланялся, не подходил к барской руке, не
выпивал духом стакана под господским взглядом и за господское здоровье, стакана, наполненного жирною рукою приказчика; разве какая добрая душа, проходя мимо, уделит бедняге недоеденный кусок пирога.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных
былей, небылиц // Про злых
духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: //
Была ты влюблена тогда?» —
Он
был не глуп; и мой Евгений, // Не уважая сердца в нем, // Любил и
дух его суждений, // И здравый толк о том, о сем. // Он с удовольствием, бывало, // Видался с ним, и так нимало // Поутру не
был удивлен, // Когда его увидел он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку от поэта. // К окну Онегин подошел // И про себя ее прочел.
Муразов поклонился и прямо от князя отправился к Чичикову. Он нашел Чичикова уже в
духе, весьма покойно занимавшегося довольно порядочным обедом, который
был ему принесен в фаянсовых судках из какой-то весьма порядочной кухни. По первым фразам разговора старик заметил тотчас, что Чичиков уже успел переговорить кое с кем из чиновников-казусников. Он даже понял, что сюда вмешалось невидимое участие знатока-юрисконсульта.
Бедный князь
был в самом расстроенном состоянии
духа.
Но герой наш и без часов
был в самом веселом расположении
духа.