Неточные совпадения
Я
думаю, что
человек вообще есть существо противоречивое и поляризованное.
С эпохи Ренессанса
люди начали
думать, что мысль, знание, наука и литература, печатание книг имеют огромное, главенствующее значение.
Опять
думают, что главное — действовать мечом, да ещё каким отвратительным «мечом», что первые
люди — военные, что война и убийства — главные средства.
Думаю, что нет, человекоубийственная ненависть превращает другого
человека в объект, предмет ненависти перестает быть субъектом, личностью.
Ошибочно и поверхностно
думать, что защита немца, француза или русского есть защита конкретного существа, защита же
человека, всякого
человека, потому что он
человек, есть защита абстракции.
Буржуа может быть аскетом и совсем не
думать о личных наслаждениях и удобствах жизни, он может быть
человеком идеи.
Можно
подумать, что
люди, у которых исключительно эстетическое отношение к жизни, находятся в субъективном, а не в объективном.
Ошибочно было бы
думать, что средний
человек любит свободу.
Освобождение
человека есть требование не природы, разума или общества, как часто
думают, а духа.
Но ошибочно было бы
думать, что рабство
человека происходит всегда от власти животно-материальной стороны
человека.
Безмолвная ссора продолжалась. Было непоколебимо тихо, и тишина эта как бы требовала, чтоб
человек думал о себе. Он и думал. Пил вино, чай, курил папиросы одну за другой, ходил по комнате, садился к столу, снова вставал и ходил; постепенно раздеваясь, снял пиджак, жилет, развязал галстук, расстегнул ворот рубахи, ботинки снял.
«Господи! — мыслю про себя, — о почтении
людей думает в такую минуту!» И до того жалко мне стало его тогда, что, кажись, сам бы разделил его участь, лишь бы облегчить его. Вижу, он как исступленный. Ужаснулся я, поняв уже не умом одним, а живою душой, чего стоит такая решимость.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные
люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не
думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Быть можно дельным
человеком // И
думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж
людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
«Какой странный
человек этот Чичиков!» —
подумал Тентетников.
«Какой странный
человек этот Тентетников!» —
подумал Чичиков.
«А мне пусть их все передерутся, —
думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал
думать о дороге, в то время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня
человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе дело!»