Неточные совпадения
В объективированном
историческом мире нет священного, которое могло бы перейти в вечную
жизнь, нет ничего достойного её, и этот мир должен прийти к концу и быть судим высшим судом.
Память о прошлом духовна, она побеждает
историческое время, но это не консервирующая, а творчески-преображающая память, она хочет принести в вечную
жизнь не мертвое, в живое в прошлом, не статику, а динамику прошлого.
Лев Толстой верил, что если люди перестанут вершить насилие, прибегать к власти, то произойдет
историческое чудо, то сам Бог вмешается в человеческую
жизнь и божественная природа вступит в свои права.
Существует вечный конфликт «войны» и «мира»,
жизни «
исторической» и
жизни «частной»,
жизни «объективированной» и
жизни, остающейся в «субъективности».
Ошибочно думать, что аскеза применима лишь к личной
жизни, она применима и к
жизни исторической и социальной.
Но каждое событие
исторического времени индивидуально особое, каждое десятилетие и столетие приносят новую
жизнь.
Все полные значения события в
жизни Христа протекали в экзистенциальном времени, во времени
историческом они лишь просвечивают через отяжелевшую среду объективации.
По дороге на фронт около Пскова соскочил с расшатанных рельс товарный поезд, в составе его были три вагона сахара, гречневой крупы и подарков солдатам. Вагонов этих не оказалось среди разбитых, но не сохранилось и среди уцелевших от крушения. Климу Ивановичу Самгину предложили расследовать это чудо, потому что судебное следствие не отвечало на запросы Союза, который послал эти вагоны одному из полков ко дню столетнего юбилея его
исторической жизни.
Неточные совпадения
— Рассуждая революционно, мы, конечно, не боимся действовать противузаконно, как боятся этого некоторые иные. Но — мы против «вспышкопускательства», — по слову одного товарища, — и против дуэлей с министрами. Герои на час приятны в романах, а
жизнь требует мужественных работников, которые понимали бы, что великое дело рабочего класса — их кровное,
историческое дело…
Я теперь живой, заезжий свидетель того химически-исторического процесса, в котором пустыни превращаются в жилые места, дикари возводятся в чин человека, религия и цивилизация борются с дикостью и вызывают к
жизни спящие силы.
В этом случае грозящая опасность увеличивается всею суммою неприкрытости, в жертву которой, в известные
исторические моменты, кажется отданною
жизнь…
Но прямолинейное ее перенесение в относительность природно-исторического процесса превращает духовную
жизнь в отвлеченные принципы и доктрины, лишенные конкретной жизненности.
Душа не раскрывается перед многообразной
исторической действительностью, и энергия мысли не работает над новыми творческими задачами, поставленными
жизнью и историей.