Неточные совпадения
Но потребность в страдании и мучительстве у Достоевского, ужас и отчаяние у Киркегардта,
воля к могуществу и жестокость у Ницше тоже свидетельствуют о том, что
человек есть существо падшее, но мучающееся этой падшестью и желающее её преодолеть.
Эта свобода не есть свобода
воли, как свобода безразличия, не есть свобода
воли в школьном смысле, она глубже, связана с целостным существованием
человека, она есть свобода духа, творческая духовная энергия.
Именно в объективации, экстериоризации, отчуждении человеческой природы
человек попадает во власть
воли к могуществу, денег, жажды наслаждений, славы и пр., разрушающих личность.
Но
человек становится господином другого потому, что по структуре своего сознания он стал рабом
воли к господству.
Таким аристократом никогда не бывает диктатор,
человек воли к могуществу.
Одержимый
волей к могуществу находится во власти рока и делается роковым
человеком.
Империалистическая
воля есть демониакальное извращение истинного призвания
человека.
Но падшесть
человека придает этой универсальной
воле ложное порабощающее направление.
Что
воля к могуществу, империалистическая
воля противна достоинству и свободе
человека, совершенно ясно.
Человек совершал акты
воли порабощающие и не совершал актов
воли освобождающих.
И это всегда свидетельствовало о метафизической слабости этих «сильных»
людей, о патологической
воле к могуществу и господству, сопровождаемой манией преследования.
Зиммель в своей «Социологии» более прав, чем сторонники органической теории общества, когда он видит в обществе стихийное скрещивание
воль и стремлений отдельных
людей.
Воля к могуществу опасна не только для тех, на кого она направлена, но и для самого субъекта этой
воли, она действует разрушительно и порабощает
человека, допустившего себя до этого одержания
волей к могуществу.
В
воле к могуществу действуют центробежные силы в
человеке, обнаруживается неспособность владеть собой и противиться власти объектного мира.
Идея тоталитарного государства совсем не новая, это лишь выявление более последовательное и крайнее вечной тенденции государства, вечной
воли к могуществу, вечного порабощения
человека.
И чем более государство стремится быть великим царством, чем более побеждает империалистическая
воля, тем более государство становится бесчеловечным, тем более отрицаются права
человека, тем более торжествует демониакальная одержимость.
В руки
людей, одержимых
волей к могуществу, соблазненных ложными ценностями, попадают страшные орудия, по сравнению с которыми прежние орудия были детскими игрушками.
Более удачно гасились эти призрачные огни словами большеголового составителя популярно-научных книжек; однажды во флигеле у Катина он пламенно доказывал, что мысль и
воля человека — явления электрохимические и что концентрация воль вокруг идеи может создавать чудеса, именно такой концентрацией следует объяснить наиболее динамические эпохи:
То, что в продолжение этих трех месяцев видел Нехлюдов, представлялось ему в следующем виде: из всех живущих на
воле людей посредством суда и администрации отбирались самые нервные, горячие, возбудимые, даровитые и сильные и менее, чем другие, хитрые и осторожные люди, и люди эти, никак не более виновные или опасные для общества, чем те, которые оставались на воле, во-первых, запирались в тюрьмы, этапы, каторги, где и содержались месяцами и годами в полной праздности, материальной обеспеченности и в удалении от природы, семьи, труда, т. е. вне всех условий естественной и нравственной жизни человеческой.
— Счастье не в воле, а в доле, — тихо и нежно сказала Манефа. — Неволя только крушит, а
воля человека губит… Да и на что же ты ропщешь? Не в темнице живешь, за затворами да запорами?.. Разве нет тебе воли во всем?.. Говори скорей, не томи меня, всю правду скажи. Слюбилась, что ли, с кем?
Неточные совпадения
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной, я сказал. // Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы, право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По
воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты,
люди тонут, вязнут, // И в дрожках
вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал думать о дороге, в то время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня
человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой
волей и настойчивостью да на доброе дело!»
— Иной раз, право, мне кажется, что будто русский
человек — какой-то пропащий
человек. Нет силы
воли, нет отваги на постоянство. Хочешь все сделать — и ничего не можешь. Все думаешь — с завтрашнего дни начнешь новую жизнь, с завтрашнего дни примешься за все как следует, с завтрашнего дни сядешь на диету, — ничуть не бывало: к вечеру того же дни так объешься, что только хлопаешь глазами и язык не ворочается, как сова, сидишь, глядя на всех, — право и эдак все.
Я бы их отпустил сейчас же на
волю, да как-то устроен русский
человек, как-то не может без понукателя…
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний
человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих ощущений не принял последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его
воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы был в силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями силы и лишенную упругости немощную
волю, — кто бы крикнул живым, пробуждающим голосом, — крикнул душе пробуждающее слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский
человек?