Неточные совпадения
И в моих спорах с марксистами
более тоталитарного типа, которые я вел в марксистских кружках в молодости, я сейчас вижу
тему, которая остается очень актуальной и в наше время.
Падшесть человека
более всего выражается в
том, что он тиран.
Сила в
более глубоком смысле означает овладение
тем, на что она направлена, не господство, при котором всегда сохраняется внеположность, а убеждающее, внутренне покоряющее соединение.
И
те, которые восстают против зла и страданий мира и хотят создать мир лучший,
более справедливый и счастливый, сами причиняют неисчислимые страдания, создают новые формы зла.
Разорванный на части человек легко поддается аффекту страха, а страх и есть
то, что
более всего держит человека в рабстве.
Нет ничего
более морально отвратительного и вместе с
тем модного и банального, чем квалификация сентименталистами
тех, которые против жестокостей и насилий, совершаемых властью, против торжества грубой силы.
То, что нужно проповедовать, так это
более суровую, я бы даже сказал —
более сухую этику человечности и жалости.
И чем
более государство стремится быть великим царством, чем
более побеждает империалистическая воля,
тем более государство становится бесчеловечным,
тем более отрицаются права человека,
тем более торжествует демониакальная одержимость.
И
тем не менее в объективной действительности «классовый» интерес может быть
более человеческим, чем интерес «национальный», т. е. в нем может быть речь о попранном достоинстве человека, о ценности человеческой личности, в «национальном» же интересе может речь идти об «общем», не имеющем никакого отношения к человеческому существованию.
Реально же во всех
более или менее лагерях действуют
те же люди, со своими инстинктами, со способностью к внушению и заразе, с вспышками жестокости, как и с инстинктом человечности и способностью к состраданию и доброте.
Когда утопии пытаются реализовать,
то является мечта о несовершенной жизни, как
более свободной и человечной.
Социалистическая метафизика признает общее
более реальным, чем индивидуальное, класс
более реальным, чем человека, видит социальный класс за человеком вместо
того, чтобы видеть человека за социальным классом.
При этом личность должна быть
более социальной в хорошем смысле и менее социальной в дурном смысле,
то есть социальной из свободы, а не социальной из детерминизма и рабства.
Тема о любви считалась гораздо
более неприличной, чем
тема о половом акте или о коммерческой стороне брака и семьи.
На этой почве создается
тот тип эстета, который возможен лишь в эпохи уточнения культуры и отрыва её от трудовых,
более суровых, основ жизни.
Тут являлось даже несколько
более того, о чем он мечтал: явилась девушка гордая, характерная, добродетельная, воспитанием и развитием выше его (он чувствовал это), и такое-то существо будет рабски благодарно ему всю жизнь за его подвиг и благоговейно уничтожится перед ним, а он-то будет безгранично и всецело владычествовать!..
Она уверяла меня, что сама довольно их накажет, а я уверял ее, что, оправдывая убийцев ее мужа, не надлежало их подвергать
более той же крайности, дабы паки не были злодеями, как то их называли несвойственно.
Алексей Александрович и не ждал его нынче и был удивлен его приездом и еще
более тем, что доктор очень внимательно расспросил Алексея Александровича про его состояние, прослушал его грудь, постукал и пощупал печень.
«Человек — это система фраз, не
более того. Конурки бога, — я глупо сказал. Глупо. Но еще глупее московский бог в рубахе. И — почему сны в Орле приятнее снов в Петербурге? Ясно, что все эти пошлости необходимы людям лишь для того, чтоб каждый мог отличить себя от других. В сущности — это мошенничество».
Неточные совпадения
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на
то, — подумал он сам в себе, — так мешкать
более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить
более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут,
то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше
той, которая ему назначена; пятый, с желанием
более ограниченным, спит и грезит о
том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Бричка между
тем поворотила в
более пустынные улицы; скоро потянулись одни длинные деревянные заборы, предвещавшие конец города.
Впрочем, как читатель может смекнуть и сам, Чичикову не тяжело было в этом сознаться,
тем более что вряд ли у него был когда-либо какой дядя.