Итак, в религиозном переживании дано — и в этом есть самое его существо — непосредственное касание мирам иным, ощущение высшей,
божественной реальности, дано чувство Бога, притом не вообще, in abstracto, но именно для данного человека; человек в себе и чрез себя обретает новый мир, пред которым трепещет от страха, радости, любви, стыда, покаяния.
Неточные совпадения
В конце концов на большей глубине открывается, что Истина, целостная истина есть Бог, что истина не есть соотношение или тождество познающего, совершающего суждение субъекта и объективной
реальности, объективного бытия, а есть вхождение в
божественную жизнь, находящуюся по ту сторону субъекта и объекта.
Ниспровергая троны, опиравшиеся на
божественное право, сама революция при этом опирается на «волю народную», которая лишь выявляется подачей голосов, но представляет собой самосущую мистическую
реальность.
«Кто припомнит богоснисхождения в Ветхом Завете и считает в нем
божественные явления не за простые басни, тот не станет отрицать всяческую
реальность и в теофаниях язычества.
Религиозное переживание удостоверяет человека в
реальности иного,
божественного мира не тем, что доказывает его существование или разными доводами убеждает в необходимости последнего, но тем, что приводит его в живую, непосредственную связь с религиозной действительностью, ему ее показывает.
То, что Бог существенно и потому предвечно, вневременно представляет (отлично сознаем всю неточность этих выражений, но пользуемся ими за отсутствием надлежащих для того слов в языке человеческом), надо мыслить в смысле реальнейшем, как ens realissimum, и именно такой реальнейшей
реальностью и обладает Идея Бога,
Божественная София.