Неточные совпадения
Мир же думает, что впереди идут добрые, праведные,
чистые, исполнившие закон и норму.
Блаженными оказываются совсем не те, которых
мир считает блаженными, — блаженны плачущие, кроткие, милостивые,
чистые сердцем, алчущие и жаждущие правды и пр., и пр.
В том, что можно назвать явлением
чистой совести, душа стоит перед Богом и свободна от влияний
мира.
Чистая совесть и есть не что иное, как свобода от
мира.
Совесть, порабощенная
миром и прельщенная
миром, не есть уже орган восприятия правды, и она не судит, а судится совестью более глубокой и
чистой.
То же, что я называю «ужасом», — бескорыстно, не утилитарно, не эвдемонистично, не означает озабоченности и страха перед будущими страданиями, а
чистое переживание бездны, отделяющей наш греховный обыденный
мир и нашу низшую природу от высшего, горнего, божественного
мира, от бесконечной тайны бытия.
Самая высокая форма страха, страх вечных адских мук, страх религиозный, очень неблагоприятна для познания, для
чистого предметного созерцания, для видения соотношения реальностей в
мире.
Основной этический парадокс в том, что различение добра и зла, т. е. самое возникновение нашего добра, связано с грехопадением, а в
мире греховном и падшем никогда в
чистом виде не действует добро.
Чистое и абсолютное добро может быть явлено лишь в том
мире, который будет по ту сторону добра и зла.
Воля, определяемая нравственной совестью, не может совершать
чистых и абсолютных нравственных актов потому, что она стоит перед противодействующей злой волей в
мире.
Нравственный акт был бы
чистым и абсолютным лишь в том случае, если бы в
мире не было злой воли и ему навстречу шли столь же
чистые и абсолютные нравственные акты.
Если зло есть
чистая бессмыслица, нарушение и поругание Смысла
мира, и если оно увенчивается вечным адом, то адская бессмыслица есть в Божьем замысле о
мире, и миротворение не удалось.
Неточные совпадения
Спастись во всем
мире могли только несколько человек, это были
чистые и избранные, предназначенные начать новый род людей и новую жизнь, обновить и очистить землю, но никто и нигде не видал этих людей, никто не слыхал их слова и голоса.
— Делай! — сказал он дьякону. Но о том, почему русские — самый одинокий народ в
мире, — забыл сказать, и никто не спросил его об этом. Все трое внимательно следили за дьяконом, который, засучив рукава, обнажил не очень
чистую рубаху и странно белую, гладкую, как у женщины, кожу рук. Он смешал в четырех чайных стаканах портер, коньяк, шампанское, посыпал мутно-пенную влагу перцем и предложил:
Когда Вера, согретая в ее объятиях, тихо заснула, бабушка осторожно встала и, взяв ручную лампу, загородила рукой свет от глаз Веры и несколько минут освещала ее лицо, глядя с умилением на эту бледную,
чистую красоту лба, закрытых глаз и на все, точно рукой великого мастера изваянные,
чистые и тонкие черты белого мрамора, с глубоким, лежащим в них
миром и покоем.
Эта проблема вполне аналогична проблеме Эккегарта (знакомство с которым определенно чувствуется в соответствующих учениях Беме) [Schwarz (1. с., 553) даже называет Беме, конечно, преувеличенно, «ein Neuschöpfer und geistiger Vollender der Gedanken Eckeharts»127.], именно о возникновении в первоначальном,
чистом Ничто одновременно и Бога и
мира, или о теологическом «reiner Ursprung» [
Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из основных понятий в философии Г. Когена, обозначающее тот или иной исходный элемент, на основе которого формируется все достояние мышления.
Адам и Ева, ощутившие друг друга как муж и жена, двое в одну плоть, находились в состоянии гармонии и девственности. Они были свободны от злой и жгучей похоти, были как женатые дети, которых соединение являлось бы данью
чистой чувственности, освящаемой их духовным союзом. Они, будучи мужем и женой, по крайней мере в предназначении, не становились от этого самцом и самкою, которых Адам видел в животном
мире: «и были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились» (2:25).