Неточные совпадения
И различие тут нужно видеть прежде всего в том, что христианская
любовь конкретна и лична, гуманистическая же
любовь отвлеченна и безлична, что для христианской
любви дороже всего человек, для гуманистической же
любви дороже всего «идея», хотя бы то была «идея» человечества и
человеческого блага.
Добрые дела есть ведь также охлаждение творческого огня
любви в
человеческом сердце, как философская книга есть охлаждение творческого огня познания в
человеческом духе.
Но жертва
любовью, подавление ее в себе во имя творчества может явиться источником
человеческого творчества.
Я созерцаю в
любви и
человеческое лицо, лицо любимого и лицо природы, ее красоту.
Социальная обыденность, имеющая дело с массовыми и средними величинами, пресекает всякий взлет
человеческой души вверх и приспособляет к своим целям все — и
любовь, и мистику, и творчество.
Католическая духовность более допускала лично-человеческий элемент в
любви, напр., у св. Франциска Ассизского, у св. Франциска Сальского и др.]
Живой, личный Бог не требует себе
человеческих жертвоприношений, он требует, чтобы
любовь к Нему была вместе с тем и
любовью к людям, к ближнему, милостью к твари.
Это значит, что натуральная
любовь человеческая растерзана и нецелостна, что к ней примешиваются влечения и страсти низшего порядка, которые искажают
любовь и мешают видеть личность и на личность в ее целости направить чувство.
И
любовь к образу Божьему в человеке есть
любовь не только к божественному, но и к
человеческому.
Государственная и социальная жизнь христиан основывалась не на
любви, братстве и свободе духа, а на равнодушии, вражде, на отрицании достоинства
человеческой личности, на несправедливости, насилии и принуждении.
Нужно разом внешне и социально освободить
человеческую личность, а внутренне и духовно подчинить ее свободной аскезе и раскрыть смысл
любви.
Основной принцип этического реализма — не делать условных добрых дел, а быть добрым, излучать качество доброты, не выражать условных знаков
любви, а быть любящим и излучающим
любовь, не почитать иерархического чина, в котором высота лишь символизирована, а почитать человека,
человеческое качество, реальное осуществление высоты.
Для Бога
человеческая личность есть цель, есть его Друг, от которого он ждет ответной
любви и творческого подвига.
С другой, жгучей и разрушительной страстью он искренно и честно продолжал бороться, чувствуя, что она не разделена Верою и, следовательно, не может разрешиться, как разрешается у двух взаимно любящих честных натур, в тихое и покойное течение, словом, в счастье, в котором, очистившись от животного бешенства, она превращается в
человеческую любовь.
И вот тут-то проповедники позитивистического, коммунистического, социального братства на помощь этой, оказавшейся несостоятельной,
человеческой любви предлагают христианскую любовь, но только в ее последствиях, но не в ее основах: они предлагают любовь к одному человечеству без любви к богу.
Дух Святой действует не в иерархических чинах, не во власти, не в законах природы или законах государства, не в детерминации объективированного мира, а в человеческом существовании, в человеке и через человека, в человеческом творчестве, в человеческом вдохновении, в
человеческой любви и жертве.
Неточные совпадения
И если в войне есть озверение и потеря
человеческого облика, то есть в ней и великая
любовь, преломленная во тьме.
То же самое и с людьми, — думал Нехлюдов, — может быть, и нужны эти губернаторы, смотрители, городовые, но ужасно видеть людей, лишенных главного
человеческого свойства —
любви и жалости друг к другу».
Женщин этих сближало еще и то отвращение, которое обе они испытывали к половой
любви. Одна ненавидела эту
любовь потому, что изведала весь ужас ее; другая потому, что, не испытав ее, смотрела на нее как на что-то непонятное и вместе с тем отвратительное и оскорбительное для
человеческого достоинства.
И это не может быть иначе, потому что взаимная
любовь между людьми есть основной закон жизни
человеческой.
Самую
любовь он обставлял всей прелестью декораций, какою обставила ее
человеческая фантазия, осмысливая ее нравственным чувством и полагая в этом чувстве, как в разуме, «и может быть, тут именно более, нежели в разуме» (писал он), бездну, отделившую человека от всех не
человеческих организмов.