Нужно подняться на высоту, выйти из ямы эгоцентризма, чтобы
увидеть мир в истинном свете, чтобы все получило правильные очертания, чтобы увидеть горизонт.
Неточные совпадения
Когда Клагес
видит в возникновении сознания, интеллекта, духа декаданс жизни, болезнь, он, в сущности, выражает на языке науки и философии древнее сказание о грехопадении и утере рая, но натурализирует идею рая и думает, что он возможен в
мире падшем.
Тип естественнонаучного антропологического учения, которое
видит в человеке продукт эволюции животного
мира, — самый несостоятельный.
Мир же
видит добро в противлении злу насилием.
Мир же
видит добро в том, чтобы солнце восходило лишь над добрыми.
Мир же
видит добро лишь в том, чтобы любить друзей своих, а не врагов.
Это мы
видим в творчестве познания, в философии, которая предполагает бытие и сотворенный Богом
мир, предметные реальности, без которых мышление происходит в пустоте.
Толстой правдиво обличает в христианском духовном
мире недостойную любовь к сильным и властвующим, к богатым, к царским дворцам, к генералам и пр. и справедливо
видит тут страшную ложь.
Фанатик есть человек, неспособный вместить больше одной мысли, видящий все по прямой линии и не поворачивающий головы, чтобы
увидеть всю сложность и многообразие Божьего
мира.
Люди, одержимые завистью и ревностью, — больные люди, для которых реальности Божьего
мира угасают и исчезают, они повсюду
видят фантазмы, питающие их чувство зависти и ревности.
В то время как любовь обращена на личность человека, на образ Божий в нем и стремится утвердить ее для вечности, похоть знает лишь себя, она эгоцентрична и не
видит никакой реальности в
мире.
Страх болезней сам становится болезнью и начинает повсюду
видеть несуществующую опасность заразы, населяет
мир бациллами, со всех сторон атакующими человека, парализует возможность здравого восприятия своего тела и нормального к нему отношения.
Это есть
мир абсолютно холодный, в котором нельзя даже
увидеть лица поработителя и властелина, рабство в нем есть рабство у отвлеченных фантазмов капиталистического
мира.
Мы постоянно
видим такое символическое братство в христианском
мире, напр., в среде духовенства, и оно роковым образом вырождается в условное лицемерие.
Он теперь видит ужасы и скорби жизни,
видит мир раздробленным, растерзанным; видит и первопричину мирового страдания — principium in dividuationis, расчленение первоначального, единого Существа на отъединенные, несогласимые между собою «явления».
Неточные совпадения
Думал ли я
видеть тебя, Ремень?» И витязи, собравшиеся со всего разгульного
мира восточной России, целовались взаимно; и тут понеслись вопросы: «А что Касьян?
— Что за народ военный! — продолжал жид. — Ох, вей
мир, что за народ хороший! Шнурочки, бляшечки… Так от них блестит, как от солнца; а цурки, [Цурки — девушки.] где только
увидят военных… ай, ай!..
Таких примеров много в
мире: // Не любит узнавать никто себя в сатире. // Я даже
видел то вчера: // Что Климыч на-руку не чист, все это знают; // Про взятки Климычу читают, // А он украдкою кивает на Петра.
Илья Ильич и
увидит после, что просто устроен
мир, что не встают мертвецы из могил, что великанов, как только они заведутся, тотчас сажают в балаган, и разбойников — в тюрьму; но если пропадает самая вера в призраки, то остается какой-то осадок страха и безотчетной тоски.
Что за причина? Какой ветер вдруг подул на Обломова? Какие облака нанес? И отчего он поднимает такое печальное иго? А, кажется, вчера еще он глядел в душу Ольги и
видел там светлый
мир и светлую судьбу, прочитал свой и ее гороскоп. Что же случилось?