И еще более радикальная задача, чем задача воскрешения умерших, поставленная Н. Федоровым,
есть задача победы над адом, освобождение из ада всех тех, которые испытывают «вечные» адские муки, победа над адом не только для себя, но и для всей твари.
Неточные совпадения
Мне, как живому конкретному существу, как человеку, поставившему себе дерзновенную
задачу познавать, нисколько не легче от того, что существует трансцендентальное сознание, что в нем
есть a priori, что скептицизм и релятивизм в этой внечеловеческой сфере побеждены извечно.
И великая
задача человека всегда
была в том, чтобы энергию пола не уничтожить, а сублимировать, Человеческая цивилизация, человеческое сознание пытается наложить оковы на энергию пола, на полярность человеческой природы.
И потому всякая нравственная
задача для христианства
есть неповторимо индивидуальная
задача, а не механическое исполнение нормы, данной раз навсегда.
Этика творчества отличается от этики закона и нормы прежде всего тем, что для нее нравственная
задача есть неповторимо индивидуальная творческая
задача.
Наша религиозная жизнь и до сих пор еще полна идолопоклонства, и освобождение от него
есть великая нравственная
задача.
То раскрытие ценностей человеческой индивидуальности и ценности самой этой индивидуальности, которое ставит своей
задачей этика творчества,
есть вместе с тем освобождение от нестерпимого страха личности за себя и за свою судьбу, страха, порождающего идолопоклонство и суеверия.
Для этики творчества человек
есть самоценность независимо от идеи, которую он носит, и
задача жизни в излучении творческой энергии на жизнь, энергии просветляющей, укрепляющей и преображающей.
Внутренняя победа над рабством
есть основная
задача нравственной жизни.
И это
есть одна из
задач этики творчества, которая не знает господства и рабства.
Победа над подсознательным инстинктом тиранства
есть одна из самых основных
задач этики.
Освобождение от них
есть великая нравственная
задача, но освобождение это несет не только радость жизни, но и новый трагизм жизни.
В мою
задачу не входит рассматривать, в какой мере смертная казнь
есть полезный институт с точки зрения устранения и предупреждения преступлений, с точки зрения охраны порядка и безопасности.
И вместе с тем борьба со смертью во имя вечной жизни
есть основная
задача человека.
Это и
есть та предельная
задача, к которой должна прийти этика: творческое освобождение всей твари от временных и «вечных» адских мук.
«Надо также выделить из себя и слепить и те десять, двадцать типов в статуи, — шепнул кто-то внутри его, — это и
есть задача художника, его „дело“, а не „мираж“!»
Находить здесь правую меру, для которой нет внешних критериев, а есть только внутренний (так сказать, религиозно-эстетический), и
есть задача «духовного художества», руководимого лишь духовным вкусом, чувством духовного такта…
Князь высказал свою фразу из прописей в твердой уверенности, что она произведет прекрасное действие. Он как-то инстинктивно догадался, что какою-нибудь подобною, пустозвонною, но приятною, фразой, сказанною кстати, можно вдруг покорить и умирить душу такого человека и особенно в таком положении, как генерал. Во всяком случае, надо было отпустить такого гостя с облегченным сердцем, и в том
была задача.
— Кем? Разъяснить это и
есть задача следствия. Что смерть князя последовала от вмешательства посторонней руки — если этого из дела ясно не видно, то это чувствуется. Согласитесь сами, человек совершенно здоровый, богатый, собирающийся ехать в гости в половине будущего сентября к брату, вдруг ни с того, ни с сего травится сам. В этом нет логики.
Неточные совпадения
Не в полной памяти прошел он и в ворота своего дома; по крайней мере, он уже прошел на лестницу и тогда только вспомнил о топоре. А между тем предстояла очень важная
задача: положить его обратно, и как можно незаметнее. Конечно, он уже не в силах
был сообразить, что, может
быть, гораздо лучше
было бы ему совсем не класть топора на прежнее место, а подбросить его, хотя потом, куда-нибудь на чужой двор.
— Времени мало
было, — начал он, запинаясь, — утром встанешь, убирают комнаты, мешают, потом начнутся толки об обеде, тут хозяйские дети придут, просят
задачу поверить, а там и обед. После обеда… когда читать?
— Отчего? Что с тобой? — начал
было Штольц. — Ты знаешь меня: я давно задал себе эту
задачу и не отступлюсь. До сих пор меня отвлекали разные дела, а теперь я свободен. Ты должен жить с нами, вблизи нас: мы с Ольгой так решили, так и
будет. Слава Богу, что я застал тебя таким же, а не хуже. Я не надеялся… Едем же!.. Я готов силой увезти тебя! Надо жить иначе, ты понимаешь как…
Воспитание, образование детей, направление их жизни, конечно, не легкая и не пустая
задача, но до нее еще далеко, а до тех пор что же он
будет делать?
Простой, то
есть прямой, настоящий взгляд на жизнь — вот что
было его постоянною
задачею, и, добираясь постепенно до ее решения, он понимал всю трудность ее и
был внутренне горд и счастлив всякий раз, когда ему случалось заметить кривизну на своем пути и сделать прямой шаг.