Неточные совпадения
Бог-Творец сотворил
человека по своему
образу и подобию, т. е. творцом, и призвал его к свободному творчеству, а не к формальному повиновению своей силе.
Антропология христианская учит о том, что
человек есть существо, сотворенное Богом и носящее в себе
образ и подобие Божье, что
человек есть существо свободное и в своей свободе отпавшее от Бога, и что, как существо падшее и греховное, он получает от Бога благодать, возрождающую и спасающую.
Такого рода антропология совсем не раскрывает учения об
образе и подобии Божьем в
человеке и может быть источником натуралистического понимания человеческой природы.
Антропология православная мало разработана, но для нее в центре стоит учение об
образе и подобии Божьем в
человеке, т. е.
человек сотворен духовным существом.
В грехопадении богоподобная и духовная жизнь
человека не уничтожена, а лишь повреждена,
образ Божий в
человеке замутнен.
Эта антропология унижает
человека как тварь, и идея греха подавляет в ней идею образа-подобия Божьего в
человеке.
Вечным и непревзойдённым является лишь иудео-христианское учение о
человеке как о существе, сотворенном Богом и носящем
образ и подобие Творца, но и оно не раскрыло полностью и до конца учение о
человеке и не сделало всех выводов из учения христологического, осталось более ветхозаветным, чем новозаветным.
Антропология христианская должна раскрыться как учение о человеке-творце, носящем
образ и подобие Творца мира.
Но в такого рода учении о
человеке остается непонятным, каким же
образом соединяется природный
человек с разумом и идеальными ценностями.
Такого рода антропология учит о
человеке как о существе природном, а не духовном и потому не раскрывает учение об
образе и подобии Божьем в
человеке.
В основе христианской антропологии лежат две идеи: 1)
человек есть
образ и подобие Бога-Творца и 2) Бог вочеловечился, Сын Божий явился нам как богочеловек.
Как
образ и подобие Творца,
человек сам есть творец и призван к творчеству, к творческому соучастию в деле Творца.
В
человеке есть принцип свободы, изначальной, ничем и никем не детерминированной свободы, уходящей в бездну небытия, меона, свободы потенциальной, и есть принцип, определенный тем, что он есть
образ и подобие Божье, Божья идея, Божий замысел, который она может осуществить или загубить.
Личность и есть
образ и подобие Божье в
человеке, и потому она возвышается над природной жизнью.
Если бы
человек мог творить живые существа, то эти живые существа не были бы Божьим творением и не имели бы в себе
образа и подобия Божьего.
Человек есть существо рождающее и творящее потому, что он есть существо половое и разорванное, неполное и ущербное, стремящееся к полноте и цельности, к андрогинному
образу.
Научная психология и психопатология, как и социология, бессильны отстоять достоинство
человека, открыть в нем
образ и подобие Божье, они имеют дело не столько с личностью, сколько с неличным, с распадом личности, с Es (Фрейд), с Man (Гейдеггер).
Образ Божий в
человеке совершенно затемнен и закрыт, его не видно за тьмой бессознательного и за ложью сознания.
Психология христианская тоже видит в
человеке бездну тьмы, греха и зла, но она понимает источник этого и потому не отрицает
образа и подобия Божьего в
человеке.
Между тем как есть должная, Богом назначенная любовь
человека к себе как Божьей твари, любовь в себе к
образу и подобию Божьему.
Нелюбовь к себе, недостаточное почитание в себе
образа Божьего, Божьего творения, делает
человека существом раздвоенным, вечно рефлектирующим, накопляет в
человеке подпольные состояния.
Поэтому психология, открывая в
человеке бездну тьмы, противоречие и муку, должна также открывать в
человеке образ и подобие Божье и творца ценностей.
Человек и человеческое, человеческая идея и человеческий
образ имеют два истока в древнем мире, вечных истока — исток библейский и исток греческий.
Христианство открывает
образ Божий в каждом
человеке, даже злом и преступном.
И
человек, сотворенный Творцом и по его
образу и подобию, есть также творец и призван к творчеству.
Есть первичная творческая интуиция, творческий замысел художника, когда ему звучит симфония, предстоит живописный
образ или
образ поэтический, внутреннее, не выраженное еще открытие и изобретение, внутренний творческий акт любви к
человеку, тоже ни в чем еще не выраженной.
Но творчество, которое есть огненное движение из бездонной свободы, должно не только восходить, но и нисходить, и сообщать
людям и миру то, что возникло в творческом прозрении, замысле,
образе, подчиняться законам реализации продуктов, мастерства, искусства.
Гениальность
человека отображает в нем
образ Бога-Творца.
Творческая этика требует любви в каждом
человеке к его творческому лику,
образу и подобию Божьему в нем, т. е. к самому
человеку, как к самоценности, а не только к Богу в нем, не только к добру в нем, к истине в нем, к сверхчеловеческому в нем.
Жизнь, в сущности, никогда не может протекать исключительно по закону,
люди всегда воображают себе иную, лучшую, более прекрасную и свободную жизнь, воображают ее себе и реализуют возникшие
образы.
Человек иногда жертвует любовью, в которой видит величайшую ценность и благо, во имя ценности другого порядка, во имя сохранения особенным
образом понятой свободы, во имя семейных привязанностей, во имя жалости к другим
людям, страдающим от этой любви.
Совесть может быть задавлена и закрыта, искажена и извращена, но она связана с самим творением
человека, с
образом и подобием Божьим в нем.
Страсти греховны постольку, поскольку они нарушают внутреннюю целость и гармонию, разрушают в
человеке образ и подобие Божье, лишают
человека духовной силы, синтезирующей всю душевную и телесную жизнь.
И борьба с разрушительными страстями есть борьба за
образ и подобие Божье в
человеке, за гармоническую целостность, т. е. за духовность.
И вот этот фантастический мир, живущий по своему закону и не желающий знать закона Божьего, есть создание человеческой похоти, эгоцентрических страстей, в которых
человек теряет свою свободу и
образ Божий.
В то время как любовь обращена на личность
человека, на
образ Божий в нем и стремится утвердить ее для вечности, похоть знает лишь себя, она эгоцентрична и не видит никакой реальности в мире.
Даже любовь к ближнему, к
человеку, несущему в себе
образ и подобие Божье, понималась исключительно как путь самоспасения, как аскетическое упражнение в добродетели.
И вместе с тем человеческая личность потому только и существует, что в ней есть ценностное содержание, что в ней есть божественное, что она есть
образ Божий в
человеке.
Любовь есть любовь к
образу Божьему в
человеке, но во всяком
человеке есть
образ Божий, в самом падшем и греховном.
И любовь к
образу Божьему в
человеке есть любовь не только к божественному, но и к человеческому.
Не палач же, рубящий голову, который сам есть жертва, ибо от него требуют отказа от
образа и подобия Божьего в
человеке.
Отсюда вытекают субъективные права человеческой личности — свобода совести, свобода мысли, свобода творчества, достоинство всякого
человека как свободного духа, как
образа и подобия Божьего.
Та степень свободы зла, свободы греховной похоти, которая определяет жизнь буржуазно-капиталистического общества, этически не может быть терпима, как не может быть терпима на известной ступени нравственного сознания свобода зла и греховной похоти, определявшей строй, основанный на рабстве, на превращении
человека, несущего
образ и подобие Божье, в вещь, которую можно продавать и покупать.
Техника не только свидетельствует о силе и победе
человека, не только освобождает его, но она также ослабляет и порабощает
человека, она механизирует человеческую жизнь и накладывает на
человека образ и подобие машины.
Рабство
человека у пола и рода есть рабство у женской стихии, восходящей к
образу Евы.
Буржуа и есть
образ и идеал
человека, в котором социальная обыденность окончательно торжествует свою победу.
Идеальный
образ человеческой личности есть раскрытие
образа и подобия Божьего в
человеке.
Творческое призвание
человека может осуществляться в разных сферах и в разных профессиях и специальностях, но самый
образ человека-творца не есть
образ профессиональный, не есть
образ ученого или артиста, политика или инженера.
Это есть борьба не за свои эгоистические интересы, а за идеальный
образ человека-творца.
Бессмертен и вечен в
человеке не элемент душевный и не элемент телесный, сами по себе взятые, но элемент духовный, действие которого в элементе душевном и телесном и образует личность, осуществляет
образ и подобие Божье.
Неточные совпадения
Попов, дворовый
человек, должен быть грамотей: ножа, я чай, не взял в руки, а проворовался благородным
образом.
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство
человека, который из великого омута ежедневно вращающихся
образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные
образы.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким
образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги
человека бог знает в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.
Засим не пропустили председателя палаты, почтмейстера и таким
образом перебрали почти всех чиновников города, которые все оказались самыми достойными
людьми.
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным
образом в горчицу, и спорили о тех предметах, в которых он даже всегда принимал участие; но он был похож на какого-то
человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не в силах войти ни во что.