Познающий же субъект не есть бытие, субъект гносеологичен, а не онтологичен, он есть идеальные логические формы, совсем не человеческие, связь которых с
человеком остается непонятной.
Неточные совпадения
Отблески рая и воспоминания о рае
остались в
человеке.
В этике Н. Гартмана
остается совершенно неясным, что такое
человек, откуда у него свобода.
В грехопадении
человек теряет именно эти сверхъестественные дары, но, как существо естественное, он
остается сравнительно мало поврежденным.
Вечным и непревзойдённым является лишь иудео-христианское учение о
человеке как о существе, сотворенном Богом и носящем образ и подобие Творца, но и оно не раскрыло полностью и до конца учение о
человеке и не сделало всех выводов из учения христологического,
осталось более ветхозаветным, чем новозаветным.
Человек имеет задачу своей свободной активностью осуществлять ценности, которые без него
остаются ирреальными.
Но, как я уже говорил,
остается непонятным, откуда у
человека берется свобода, откуда берется сила
человека творить ценности.
Несомненно, какие-то древние знания, связанные с близостью к истокам бытия, были утеряны
человеком впоследствии, и о них
осталось у
человека лишь воспоминание.
И в
человеке XX в.
остаются эти первобытные хаотические инстинкты.
Эти магические элементы власти
остались в силе на протяжении всей истории, и от них не свободен
человек и доныне, несмотря на христианство, на идею нравственной ответственности и пр.
Человек не мог
оставаться один, предоставленный своим силам, зависимый лишь от власти безличного и бесчеловечного закона.
Человек никогда не
остается совсем один и предоставленный своим силам.
Человек наследует вечность, от закона же ничего не
останется.
Внутренне свободу совести невозможно уничтожить никакими силами мира, она
остается, когда
человека посадили в тюрьму и ведут на казнь.
Наоборот, он свидетельствует о том, что
человек воспринимает глубину жизни, не
остается на поверхности жизни.
Христианство в принципе разрешает его откровением о богочеловечестве и богочеловеческой любви, о любви к Богу и любви к
людям, хотя трагический конфликт
остается и изживается лишь в опыте и творчестве.
Но от греко-римского мира
осталась положительная идея ценности качественного аристократически творческого труда, которая должна быть согласована с библейско-христианской идеей священно-аскетического значения труда и равенства всех
людей перед Богом.
В нем порывается всякая духовная связь между
людьми, общество окончательно атомизируется, и якобы освобожденная личность
остается покинутой, предоставленной самой себе и беспомощной в этом страшном и чуждом мире.
Этически несостоятельна и недуховна та точка зрения, которая противопоставляет технике первоначальную, старую «природу» и «землю», которой
человек должен
оставаться подчиненным.
Если б так должность исполняли, как об ней твердят, всякое состояние
людей оставалось бы при своем любочестии и было б совершенно счастливо.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец
остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не
человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Чичикову
осталось сделать то же самое движенье губами, которое делает
человек, как дело идет на нуль и оканчивается ничем.
— Я вас пощадил, я позволил вам
остаться в городе, тогда как вам следовало бы в острог; а вы запятнали себя вновь бесчестнейшим мошенничеством, каким когда-либо запятнал себя
человек.
Потому что пора наконец дать отдых бедному добродетельному
человеку, потому что праздно вращается на устах слово «добродетельный
человек»; потому что обратили в лошадь добродетельного
человека, и нет писателя, который бы не ездил на нем, понукая и кнутом, и всем чем ни попало; потому что изморили добродетельного
человека до того, что теперь нет на нем и тени добродетели, а
остались только ребра да кожа вместо тела; потому что лицемерно призывают добродетельного
человека; потому что не уважают добродетельного
человека.
По причине толщины, он уже не мог ни в каком случае потонуть и как бы ни кувыркался, желая нырнуть, вода бы его все выносила наверх; и если бы село к нему на спину еще двое
человек, он бы, как упрямый пузырь,
остался с ними на верхушке воды, слегка только под ними покряхтывал да пускал носом и ртом пузыри.