Неточные совпадения
Для такой точки зрения натуральное не может быть освящено, просветлено и преображено, и потому натурализм торжествует победу
с другого конца.
С точки зрения биологически-антропологической человек не совершенствуется, он совершенствуется лишь
с точки зрения возрастания силы сознания и духа,
с одной стороны, и изобретенных им социальных, технических орудий —
с другой.
Недаром в нашу эпоху появился Розанов,
с одной стороны, Фрейд —
с другой.
Человек сплошь и рядом сам не знает, что
с ним происходит, и ложно истолковывает происходящее и для себя и для
других.
Человек очень часто примыкает к тому или иному идеологическому направлению совсем не по прямым, чистым и бескорыстным мотивам, слишком часто в этом можно найти какое-нибудь ressentiment, неудачи в жизни, счеты
с собой или
другими.
Но,
с другой стороны, можно сказать, что христианство нравственно ухудшило человека, создав невыносимый конфликт сознания и бессознательного.
И когда тебе дано нести свой крест, не сравнивай и не сопоставляй его
с крестом
другого.
И вместе
с тем жалость есть самое сильное доказательство принадлежности человека к
другому миру.
Творчество, несомненно, связано
с энергией пола, связано
с первоисточником творческой энергии, может перейти в
другие формы энергии, подобно тому как движение переходит в теплоту.
Гордый уход духа от мира и людей в горние высоты и скупость, нежелание разделить
с другими свои богатства есть нехристианская настроенность, недостаток любви и, в конце концов, недостаток творчества, ибо творчество щедро и отдает.
Наряду
с этим действуют в современном человеке и
другие инстинкты, инстинкты рабства и жестокости, и обнаруживается творческое бессилие, переходящее в отрицание творчества и насилие над ним.
И вот трагизм нравственной жизни, как было уже сказано, совсем не в столкновении добра и зла, божественного и дьявольского, трагизм прежде всего в столкновении одного добра
с другим добром, одной ценности
с другой ценностью — любви к Богу и любви к человеку, любви к отечеству и любви к близким, любви к науке или искусству и любви и жалости к человеку и т. п.
С другой стороны, так увлечены самими средствами, применяемыми на пути, так сосредоточены на них, что готовы забыть о целях.
То, что можно было бы назвать соборной церковной совестью, в которой восприятие правды и суждение о неправде совершается какой-либо коллективной, а не индивидуальной совестью, совсем не означает, что человеческая совесть, прежде чем предстоять в чистоте перед Богом, сочетается
с совестью
других людей и мира, но означает духовно-имманентное несение в своей совести общей судьбы со своими братьями по духу.
Душа предстоит перед Богом в свободном соединении
с другими душами и
с душой мира.
Сама церковь тут может быть понята двояко —
с одной стороны, она есть духовная соборность,
с которой я соединяюсь в свободе и
с которой предстою перед Богом,
с другой стороны, она есть социально организованная историческая группировка, способная внешне насиловать мою совесть и лишать мои нравственные акты характера чистоты, свободы и первородности, т. е. быть «общественным мнением».
Во всех ересях была какая-то доля истины, какая-то верная идея, но утверждаемая
с такой односторонностью и
с таким вытеснением
других сторон истины, что получалась ложь.
С объективной точки зрения пафос ортодоксии есть явление социального порядка, он порожден социальной обыденностью, обязанностью в данной группировке исповедовать одно и то же и принуждать
других к этому исповеданию.
Самолюбие — главная рана, нанесенная человеку первородным грехом, — мешает надлежащему восприятию реальностей, ибо самолюбие при всякой встрече
с реальностью или хочет защитить себя от боли при помощи фантазма, или получить удовлетворение, всегда непрочное, от
другого фантазма.
Из самолюбия человек дружит
с одними людьми и враждует
с другими и определяет их реальность и удельный вес в зависимости от того, компенсируют ли эти люди его самолюбие или причиняют ему боль.
Он уже неправдив и неискренен не только
с другими людьми, но и
с Богом и
с самим собой, т. е. утерял реальный мир, утерял связь
с бытием.
Для любящего
другой нетождествен
с ним, не есть tat tvam asi.
Неодухотворенная, неосмысленная и непросветленная любовь родителей к детям, даже любовь к
друзьям, к близким может нести
с собой разрушение личности и жизни, может сеять семя смерти.
Жизнь моя определяется не только любовью к живым существам, она определяется также любовью к высшим ценностям, к истине, к красоте, к правде, и возможен конфликт одной любви
с другой.
Нравственный тип воина, рыцаря, человека,
с оружием в руках защищающего свою честь, честь слабых, честь своей семьи, честь своей родины, был преобладающим и оказал подавляющее влияние на нравственное сознание и на этос, он ставился выше
других типов.
И тут этическая задача в индивидуализации собственности,
с одной стороны, а
с другой — в ограничении собственности личной собственностью общественной и государственной, в достижении максимальной свободы и минимального принуждения.
Бороться против эксплуатации и насилия, за повышение качества своей жизни изолированная личность бессильна, она может вести эту борьбу лишь в соединении
с другими личностями, лишь социально, и в этом оправдание рабочего движения.
Другая же сторона социального вопроса связана
с отношением человека к природе и
с ростом его власти над природой.
Но
с другой стороны, техника имеет и совершенно
другое значение, она есть дематериализация и развоплощение, и она раскрывает возможности большего освобождения духа.
И нужно признать, что техника, уничтожая ряд иллюзий человека, порожденных слабостью и зависимостью, может способствовать преодолению религиозного материализма и достижению большей духовности, так же как,
с другой стороны, она грозит окончательной материализацией.
В самой природе таинства брака есть неразрешимая проблематичность и несоответствие
с другими таинствами.
Церковь не имеет никакой возможности определить, не любит ли кого-нибудь
другого один из брачащихся, не связан ли он
с ним уже внутренне.
Но в мире духовном нет замкнутой личности, личность соединена
с Богом,
с другими личностями,
с космосом.
Но нельзя допустить ада для
других, нельзя примириться
с адом для
других.
Нравственное сознание началось
с Божьего вопроса: «Каин, где брат твой Авель?» Оно кончится
другим Божьим вопросом: «Авель, где брат твой Каин?»
Но
с другой стороны, отрицается парадокс теми, которые мыслят Царство Божье, рай чувственно, на нашей земле, в нашем времени.
И вместе
с тем блаженство, райское состояние беспокоит нас как остановка движения духа, как прекращение бесконечного стремления и искания, как самодовольство и равнодушие к горю
других и к существованию ада.
Мое спасение и преображение связано не только со спасением и преображением
других людей, но также со спасением и преображением животных, растений, минералов и каждой былинки,
с введением их в Царство Божье.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво,
с ясностью холодной // Звал
друга Ленский на дуэль. // Онегин
с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине
с своей душой // Был недоволен сам собой.
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок
с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В
другом наливок целый строй, // Кувшины
с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем
с нее не сводит // Какой-то важный генерал. //
Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Одессу звучными стихами // Наш
друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить
с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод //
С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и
других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный человек.