Но это и значит, что Богу, совести, правде, внутреннему человеку нужно повиноваться больше, чем обществу, чем социальной обыденности, чем
внешнему закону.
Неточные совпадения
Внешний творческий акт, подчиненный нормам и
законам, есть уже охлаждение.
Этика
закона не знает внутреннего человека, она регулирует жизнь
внешнего человека в его отношении к обществу людей, она покоится на том, что я называю
внешним иерархизмом в отличие от внутреннего иерархизма.
И вместе с тем оно не допускает
внешнего и механического отрицания и низвержения
закона.
В Евангелии всегда открывается абсолютная жизнь, в нем нет ничего относительного, но абсолютность эта всегда есть раскрытие Царства Божьего, а не
внешняя норма и
закон для нашей жизни.
Вопрос ставится лишь тогда, когда настоящей любви нет, когда любовь охладела или умерла, когда внутреннее хотят заменить
внешним, благодатную энергию
законом.
Различие христианского учения от прежних — то, что прежнее учение общественное говорило: живи противно твоей природе (подразумевая одну животную природу), подчиняй ее
внешнему закону семьи, общества, государства; христианство говорит: живи сообразно твоей природе (подразумевая божественную природу), не подчиняя ее ничему, — ни своей, ни чужой животной природе, и ты достигнешь того самого, к чему ты стремишься, подчиняя внешним законам свою внешнюю природу.
Заметьте, как добр и чувствителен этот старик и как он в то же время жестокосерд единственно потому, что не имеет никакого сознания о нравственном значении личности и все привык подчинять только
внешним законам, установленным самодурством.
Человек, исповедующий
внешний закон, есть человек, стоящий в свете фонаря, привешанного к столбу. Он стоит в свете этого фонаря, ему светло, и итти ему дальше некуда. Человек, исповедующий Христово учение, подобен человеку, несущему фонарь перед собой на более или менее длинном шесте: свет всегда впереди его и всегда побуждает его итти за собой и вновь открывает ему впереди его новое, влекущее к себе освещенное пространство.
Неточные совпадения
Творчество национальных культур и типов жизни не терпит
внешней, принудительной регламентации, оно не есть исполнение навязанного
закона, оно свободно, в нем есть творческий произвол.
При данном состоянии мира и человека мировая душа действует как
внешняя закономерность космической жизни, с принудительностью физического
закона [Эту софийность души мира, или общую закономерность всего сущего, стремится постигать и так называемый оккультизм, притязающий научить не
внешнему, но внутреннему «духовному» восприятию сил природы.
Это есть омертвение духовности во
внешнем обряде,
законе, уставе, православное фарисейство, много худшее фарисейства древнееврейского, которое было вершиной религии юдаизма.
Не довлело любящему божеству быть связанным с возлюбленною им натурою мира одною
внешнею связью естественного
закона и порядка; оно желало иметь с нею внутренний союз свободной любви, для коего твари являлись неспособными.
— Знания их, — продолжал Марфин, — более
внешние. Наши — высшие и беспредельные. Учение наше — средняя линия между религией и
законами… Мы не подкапыватели общественных порядков… для нас одинаковы все народы, все образы правления, все сословия и всех степеней образования умы… Как добрые сеятели, мы в бурю и при солнце на почву добрую и каменистую стараемся сеять…