Война лишь проявляет зло, она выбрасывает его наружу.
Внешний факт физического насилия и физического убийства нельзя рассматривать, как самостоятельное зло, как источник зла. Глубже лежат духовное насилие и духовное убийство. А способы духовного насилия очень тонки и с трудом уловимы. Иные душевные движения и токи, иные слова, иные чувства и действия, не имеющие признаков физического насилия, более убийственны и смертоносны, чем грубое физическое насилие и разрушение.
Таковы итоги этой полосы моей жизни, бурной не по
внешним фактам, а по внутренней борьбе с успехом по тем ударам, которые закалили меня как писателя.
Предмет г. Жеребцова — Россия и ход ее развития — вовсе не так ничтожен, чтобы можно было приниматься за него, не давши себе труда усвоить даже элементарные сведения о
внешних фактах, не говоря уже о их внутреннем значении и связи.
Здесь романист встречает эпохи, большею частию неразработанные, о которых нет исторических сведений или есть только записи
внешних фактов с самыми ничтожными заметками о внутренней жизни народа.
Имея летописи, которых ранним появлением, добросовестностью и основательностью в отношении к
внешним фактам имеем право гордиться пред другими народами, мы, однако же, не имеем ничего, что бы объяснило нам самый внутренний смысл всех явлений нашей истории, осветило бы все наши недоумения касательно их связи, причин и характера.
Неточные совпадения
Да и что такое эти все, все муки прошлого! Всё, даже преступление его, даже приговор и ссылка казались ему теперь, в первом порыве, каким-то
внешним, странным, как бы даже и не с ним случившимся
фактом. Он, впрочем, не мог в этот вечер долго и постоянно о чем-нибудь думать, сосредоточиться на чем-нибудь мыслью; да он ничего бы и не разрешил теперь сознательно; он только чувствовал. Вместо диалектики наступила жизнь, и в сознании должно было выработаться что-то совершенно другое.
Чуть-чуть же человек развитой и бывалый, непременно и по возможности, старается сознаться во всех
внешних и неустранимых
фактах; только причины им другие подыскивает, черту такую свою, особенную и неожиданную, ввернет, которая совершенно им другое значение придаст и в другом свете их выставит.
Моя религия не есть мое создание, иначе она вовсе не есть религия; она убеждает силою непосредственной своей достоверности, притом иною, высшею убедительностью, чем
факты внешней действительности, напр., ощущение этого стола, этой стены, этого шума.
Однако это знание о религии остается
внешним: религиозное понимание изучаемых
фактов может совершенно отсутствовать.
Основной
факт, который констатируется наукой о религии, сводится к множественности религий, при наличности между ними известного сродства,
внешней и внутренней близости.