Неточные совпадения
Лжехристианское отношение к состраданию проецируется в вечность, в
вечные адские
муки.
Страх наказания и страх
вечных адских
мук не может уже играть никакой роли в этике творчества.
Можно даже сказать, что не имеет нравственной цены то, что совершается из страха, все равно —
муки временной или
муки вечной.
Такой характер носило запугивание
вечными адскими
муками.
Когда люди жили под постоянным страхом
вечных адских
мук, они были дальше от пошлости.
Самая высокая форма страха, страх
вечных адских
мук, страх религиозный, очень неблагоприятна для познания, для чистого предметного созерцания, для видения соотношения реальностей в мире.
И теология, поскольку она кладет в основу страх
вечных адских
мук, не может быть очищенным, незаинтересованным познанием и созерцанием.
И еще более радикальная задача, чем задача воскрешения умерших, поставленная Н. Федоровым, есть задача победы над адом, освобождение из ада всех тех, которые испытывают «
вечные» адские
муки, победа над адом не только для себя, но и для всей твари.
Это и есть та предельная задача, к которой должна прийти этика: творческое освобождение всей твари от временных и «
вечных» адских
мук.
Бог, сознательно допускающий
вечные адские
муки, совсем не есть Бог, он скорее походит на дьявола.
Эта бесконечность мучений объективно может продолжаться мгновение, часть или день, но ему дают наименование
вечных адских
мук.
Переживание
вечных адских
мук есть невозможность вырваться из замкнутости субъекта в своем мучительном переживании.
Нельзя примириться с тем, что человек, с которым я пью чай, обречен на
вечные адские
муки.
В идее
вечных адских
мук как справедливого воздаяния за грехи и преступления краткого мгновения жизни есть что-то возмущающее совесть и безобразное.
Учение о перевоплощении, которое заключает в себе видимые преимущества, влечет за собой кошмар иной, чем кошмар
вечных адских
мук, — кошмар бесконечных перевоплощений, бесконечного странствования по темным коридорам, он разрешает судьбу человека в космосе, а не в Боге.
Достоинство его в том, что оно есть последний вывод из учения о
вечных адских
муках.
Но учение о
вечных адских
муках как о торжестве божественной справедливости, занявшее почетное место в отделах догматического богословия, есть рационализация тайны, есть отрицание эсхатологической тайны.
Кошмарна идея
вечных адских
мук, кошмарна идея бесконечных перевоплощений, кошмарна идея исчезновения личности в божественном бытии, кошмарна даже идея неизбежного всеобщего спасения.
Создание
вечного рая и блаженства по соседству с
вечным адом и
муками есть одно из самых чудовищных человеческих порождений, злых порождений «добрых».
Райская же жизнь есть в
вечном настоящем, победа над адской
мукой времени.
Мне часто приходило в голову, что если бы люди церкви, когда христианское человечество верило в ужас адских мук, грозили отлучением, лишением причастия, гибелью и
вечными муками тем, которые одержимы волей к могуществу и господству, к богатству и эксплуатации ближних, то история сложилась бы совершенно иначе.
Неточные совпадения
— Катерина! меня не казнь страшит, но
муки на том свете… Ты невинна, Катерина, душа твоя будет летать в рае около бога; а душа богоотступного отца твоего будет гореть в огне
вечном, и никогда не угаснет тот огонь: все сильнее и сильнее будет он разгораться: ни капли росы никто не уронит, ни ветер не пахнет…
Только тот достигает свободы духа, кто покупает ее дорогой ценой бесстрашного и страдальческого развития,
мукой прохождения через дробление и расщепление организма, который казался
вечным и таким уютно-отрадным.
Вечная природа ипостасности вызывает здесь лишь
вечную адскую
муку, кольцевое движение змеи, ловящей собственный хвост, — магический круг, где все точки суть одновременно концы и начала.
Если можно так выразиться, софийное время есть единый, сложный и слитный, хотя не сверхвременный, однако надвременный акт: это есть
вечное время, можно было бы сказать, не боясь contradictio in adiecto [Противоречие в определении (лат.).], на самом деле только кажущейся, поскольку вечность обозначает здесь лишь качество времени, его синтезированность [Не об этой ли «вечности» говорится в Евангелии: «…и идут сии в
муку вечную, праведницы же в живот
вечный» (Мф. 25:46).].
Если Слово Божие и говорит о «
вечных мучениях», наряду с «
вечной жизнью», то, конечно, не для того, чтобы приравнять ту и другую «вечность», — райского блаженства, как прямого предначертания Божия, положительно обоснованного в природе мира, и адских
мук, порождения силы зла, небытия, субъективности, тварной свободы.