Неточные совпадения
Бог хочет своего другого и друга, тоскует по нем, ждет от него ответа на свой призыв к
божественной жизни, к
божественной полноте, к соучастию в Божьем
творчестве, побеждающем небытие.
Тут символы рождения и
творчества, взятые из процессов, совершающихся в нашем мире, применяются к тайне жизни
Божественной.
Творчество человека подобно
творчеству божественному.
Но есть граница человеческого
творчества, которая указывает на основное различие от
творчества Божественного.
Экстаз
творчества, экстаз созерцания
божественного света, экстаз любви переносит на мгновение в рай, и эти мгновения уже не во времени.
Но в
творчестве есть также моменты созерцания, которые могут быть названы райскими, есть моменты прекращения беспокойства, наступления покоя, когда нет уже трудности и труда, когда человек приобщается к
божественному.
Последнее слово есть теозис, обожение, но оно достижимо через свободу и
творчество человека, обогащающие самую
божественную жизнь.
В творении мира любовь Божия хочет не этого jeu divin [Божественная шутка, игра (фр.).], и в Слове Божием «игра» приписывается не Богу, но Его Премудрости, которая, восприемля откровение
Божественного творчества, ощущает радость и упоение им.
Неточные совпадения
В этой свободе твари, опирающейся на тварное ничто,
божественные начала бытия существуют не в силе и славе своей, не в лике вечности, в которой они не ведают развития и восполнения, ибо не нуждаются в них, но во временном становлении, как тема и вместе задача мирового процесса, его данностъ-заданностъ, что дает наиболее точную формулу для определения и тварной свободы, и тварного
творчества.
Тварное
творчество, которое является актуальным выражением тварной свободы, есть не
творчество из ничего, но
творчество в ничто из
божественного что.
Интуиция о трансцендентности духа по отношению ко всем своим определениям или продуктам лежит и в основе философии
творчества у Н. А. Бердяева (цит. соч.). но и он видит недостаточно различие между образом и Первообразом, между беспредельным
творчеством человека на основе софийности и абсолютным
божественным творческим актом.
Но всемогущество Божие неотделимо от
божественной любви-смирения, и «
творчество» без цели, без смысла и, главное, без любви, —
творчество ради
творчества, jeu divin в упоении собственной мощью (чувство очень естественное для невсемогущего, завистливого, склонного к хвастливому самолюбованию существа), чуждо всемогуществу Божию, себя знающему и абсолютно спокойному.
Творчество и объективация” и книга “Экзистенциальная диалектика
божественного и человеческого”.