Неточные совпадения
Н. Гартман утверждает, что этика противополагает человеку
божественные атрибуты и метафизическую
природу.
Нравственное сознание, формулирующее законы и нормы, сталкивается не только с инстинктом, с подсознательным, с древней
природой, но и с благодатью, с сверхсознанием, с
божественным.
Совесть и есть та глубина человеческой
природы, на которой она не окончательно отпала от Бога, сохранила связь с
Божественным миром.
То же, что я называю «ужасом», — бескорыстно, не утилитарно, не эвдемонистично, не означает озабоченности и страха перед будущими страданиями, а чистое переживание бездны, отделяющей наш греховный обыденный мир и нашу низшую
природу от высшего, горнего,
божественного мира, от бесконечной тайны бытия.
В художественном творчестве Л. Толстого постоянно противополагается мир лживый, условный и мир подлинный,
божественная природа (князь Андрей в петербургском салоне и князь Андрей, смотрящий на поле сражения на звездное небо).
«И вот стал Адам в своей природе и Христос в
божественной природе единым Лицом, одним единым деревом (курсив мой)» [См. там же, т. V, с. 421.].
Неточные совпадения
Второе: что «уголовная и судно-гражданская власть не должна принадлежать церкви и несовместима с
природой ее и как
божественного установления, и как союза людей для религиозных целей» и наконец, в-третьих: что «церковь есть царство не от мира сего»…
Допущение существования двух
природ —
божественной и человеческой, которые могут быть соединены, но не тождественны и не слиянны, есть истина, непонятная объективирующему разуму, сверхразумная, ибо разум сам по себе склонен или к монизму, или к дуализму.
Добыть себе относительную общественную свободу русским трудно не потому только, что в русской
природе есть пассивность и подавленность, но и потому, что русский дух жаждет абсолютной
Божественной свободы.
Германская религия есть чистейшее монофизитство, признание лишь одной и единой
природы —
божественной, а не двух
природ —
божественной и человеческой, как в христианской религии.
Поэтому при противопоставлении творения и эманации главный спор идет не о Боге, но о мире, не о
божественной основе мира, но об его тварной
природе: есть ли мир только пассивно рассеивающая и ослабляющая лучи
божественного света среда, или же он по-своему собирает, отражает и проявляет их? есть ли особый фокус мира, возможен ли мир наряду с Абсолютным и как и в каком смысле возможен?