Огромная разница еще в том, что в то время как Руссо не остается в правде природной жизни и требует социального контракта, после которого создается очень деспотическое государство, отрицающее свободу совести, Толстой не хочет никакого социального контракта и хочет остаться в правде
божественной природы, что и есть исполнение закона Бога.
Неточные совпадения
В личности Иисуса Христа произошло соединение
божественной и человеческой
природы, и явился Богочеловек.
В «
природе» больше истины и правды, больше
божественного, чем в «культуре».
В Иисусе Христе — Богочеловеке, в индивидуальной личности, дано совершенное соединение двух
природ,
божественной и человеческой.
Дух есть не часть человеческой
природы, а
божественное в человеке.
Он не хочет продолжать жить в истории, которая покоится на безбожном законе мира, он хочет жить в
природе, смешивая падшую
природу, подчиненную злому закону мира не менее истории, с
природой преображенной и просветленной,
природой божественной.
В русском православии можно различить три течения, которые могут переплетаться: традиционное монашески-аскетическое, связанное с «Добротолюбием» космоцентрическое, узревающее
божественные энергии в тварном мире, обращенное к преображению мира, с ним связана софиология, и антропоцентрическое, историософское, эсхатологическое, обращенное к активности человека в
природе и обществе.
В художественном творчестве Л. Толстого постоянно противополагается мир лживый, условный и мир подлинный,
божественная природа (князь Андрей в петербургском салоне и князь Андрей, смотрящий на поле сражения на звездное небо).
«И вот стал Адам в своей природе и Христос в
божественной природе единым Лицом, одним единым деревом (курсив мой)» [См. там же, т. V, с. 421.].
Учения о всегдашнем повиновении установленным властям, о принятии за истину всего того, что проповедуется людьми, не могут быть приняты человеком, признающим высшим судьей истины свою
божественную природу.
Неточные совпадения
Второе: что «уголовная и судно-гражданская власть не должна принадлежать церкви и несовместима с
природой ее и как
божественного установления, и как союза людей для религиозных целей» и наконец, в-третьих: что «церковь есть царство не от мира сего»…
Допущение существования двух
природ —
божественной и человеческой, которые могут быть соединены, но не тождественны и не слиянны, есть истина, непонятная объективирующему разуму, сверхразумная, ибо разум сам по себе склонен или к монизму, или к дуализму.
Добыть себе относительную общественную свободу русским трудно не потому только, что в русской
природе есть пассивность и подавленность, но и потому, что русский дух жаждет абсолютной
Божественной свободы.
Германская религия есть чистейшее монофизитство, признание лишь одной и единой
природы —
божественной, а не двух
природ —
божественной и человеческой, как в христианской религии.
Поэтому при противопоставлении творения и эманации главный спор идет не о Боге, но о мире, не о
божественной основе мира, но об его тварной
природе: есть ли мир только пассивно рассеивающая и ослабляющая лучи
божественного света среда, или же он по-своему собирает, отражает и проявляет их? есть ли особый фокус мира, возможен ли мир наряду с Абсолютным и как и в каком смысле возможен?