Неточные совпадения
В тот момент как демократия познает цель, к которой должна стремиться воля народа, обретет достойный предмет для своей воли, наполнится положительным
содержанием, она должна будет эту цель, этот предмет, это
содержание поставить
выше самого формального принципа волеизъявления, положить в основу общества.
Социализм прав, когда он ставит предмет и
содержание народной воли
выше самой народной воли,
выше формального волеизъявления.
Если есть какое-либо качественное
содержание народной воли и какая-либо высшая цель в жизни народа, то это
содержание и эта цель должны быть поставлены
выше самой формальной воли народа.
— Никак нет, monseigneur. Всеми остаточками безраздельно пользуются monseigneur Maupas и всемилостивейший мой повелитель и император Наполеон III. Единственным подспорьем к объясненному
выше содержанию служит особенная сумма, назначаемая на случай увечий и смертного боя, очень нередких в том положении, в котором я нахожусь. Второго декабря я буквально представлял собою сочащуюся кровью массу мяса, так что в один этот день заработал более тысячи франков!
Неточные совпадения
«Все формы,
выше рассмотренные: чувство, представление, могут, конечно, иметь
содержанием истину, но сами они не составляют истинной формы, которая необходима для истинного
содержания.
Это уже фактически неверно, ибо она имеет только это же самое, а не иное
содержание, лишь дает его в форме мышления; она становится, таким образом,
выше формы веры;
содержание остается тем же самым» (394). «Философия является теологией, поскольку она изображает примирение Бога с самим собой (sic!) и с природой» (395).
Преступления почти у всех ужасно неинтересны, ординарны, по крайней мере со стороны внешней занимательности, и я нарочно привел
выше Рассказ Егора, чтобы читатель мог судить о бесцветности и бедности
содержания сотни рассказов, автобиографий и анекдотов, какие мне приходилось слышать от арестантов и людей, близких к каторге.
А таких постоянных гостей у Паши пропасть; многие совершенно искренно, хотя и по-скотски, влюблены в нее, и даже не так давно двое почти одновременно звали ее на
содержание: грузин — приказчик из магазина кахетинских вин — и какой-то железнодорожный агент, очень гордый и очень бедный дворянин
высокого роста, с махровыми манжетами, с глазом, замененным черным кружком на резинке.
В тех маскарадах, где мы встречались, с ней почти всегда ходил
высокий, франтоватый блондин, с которым и я должен был заводить разговор. Это был поляк П., сын эмигранта, воспитывавшийся в Париже, учитель французского языка и литературы в одном из венских средних заведений. Он читал в ту зиму и публичные лекции, и на одну из них я попал: читал по писаному, прилично, с хорошим французским акцентом, но по
содержанию — общие места.