Неточные совпадения
Достоевский до
глубины исследовал апокалипсис и нигилизм русского
духа.
Поэтому Достоевский видит революцию, совершающуюся в
глубине человеческого
духа.
Реальна у него духовная
глубина человека, реальна судьба человеческого
духа.
Он уже не только психолог, он — метафизик, он исследует до
глубины трагедию человеческого
духа.
В творчестве его отразились все противоречия его
духа, все бездонные его
глубины.
Эпилепсия Достоевского не есть поверхностная его болезнь, в ней открываются самые
глубины его
духа.
Достоевский как явление
духа обозначает поворот внутрь, к духовной
глубине человека, к духовному опыту, возвращение человеку его собственной духовной
глубины, прорыв через замкнутую «материальную» и «психологическую» действительность.
И вся сложность фабул, вся бытовая множественность действующих лиц, сталкивающихся в страстном притяжении или отталкивании, в вихре страстей есть лишь отображение судьбы единого человеческого
духа во внутренней его
глубине.
Бог и дьявол, небо и ад раскрываются не в
глубинах человеческого
духа, не в бездонности духовного опыта, а даны человеку, обладают реальностью, подобной реальностям предметного материального мира.
Там вновь откроются человеку и Бог и небо, а не только дьявол и ад, но не как объективный порядок, данный человеку извне, а как встреча с последней
глубиной человеческого
духа, как изнутри открывающиеся реальности.
Бог и дьявол борются в самых
глубинах человеческого
духа.
И Достоевский исследует до
глубины эти пути, эти пути облегчения и устроения человека без свободы его
духа.
Все переходит в последнюю
глубину человеческого
духа.
И каждый человек в христианском мире должен повторить слова Петра из
глубины своего свободного
духа, своей свободной совести.
Из
глубины их
духа, их свободной совести должны раздаться слова Петра: «Ты — Христос, Сын Бога Живого».
Он видел в ней отрицание
глубины человеческой природы, отрицание свободы человеческого
духа и связанной с ней ответственности.
Но он сказал: «Зачем живет такой человек?» И этим он совершил отцеубийство в
глубине своего
духа.
Но и марксистский социализм, наиболее сознательный, не сознает до
глубины своей природы, сам не знает, какого он
духа, так как остается на поверхности.
Это — онтологическая почвенность, узнание народного
духа в самой
глубине бытия.
Достоевский не заимствовал ее у мужиков, у простонародья, которому эмпирически она чужда, она раскрылась в
глубине его
духа.
Апокалиптическая настроенность глубоко отличает русскую мистику от мистики германской, которая есть лишь погружение в
глубину духа и которая никогда не была устремлением к Божьему граду, к концу, к преображению мира.
Вот как можно формулировать принцип творческой этики о соотношении свободной совести и социальности: совесть твоя никогда не должна определяться социальностью, социальными группировками, мнением общества, она должна определяться из
глубины духа, т. е. быть свободной, быть стоянием перед Богом, но ты должен быть социальным существом, т. е. из духовной свободы определить свое отношение к обществу и к вопросам социальным.
Неточные совпадения
— Не знаком. Ну, так вот… Они учили, что Эон — безначален, но некоторые утверждали начало его в соборности мышления о нем, в стремлении познать его, а из этого стремления и возникла соприсущая Эону мысль — Эннойя… Это — не разум, а сила, двигающая разумом из
глубины чистейшего
духа, отрешенного от земли и плоти…
— Хорошо, — продолжал непонятную речь старик, не сводя глаз, в
глубине которых поблескивала усмешка дружелюбного расположения
духа.
Притаивши
дух, не дрогнув и не спуская глаз с пруда, он, казалось, переселился в
глубину его и видит: наперед белый локоть выставился в окно, потом выглянула приветливая головка с блестящими очами, тихо светившими сквозь темно-русые волны волос, и оперлась на локоть.
Если бы возможно было помыслить, лишь для пробы и для примера, что три эти вопроса страшного
духа бесследно утрачены в книгах и что их надо восстановить, вновь придумать и сочинить, чтоб внести опять в книги, и для этого собрать всех мудрецов земных — правителей, первосвященников, ученых, философов, поэтов — и задать им задачу: придумайте, сочините три вопроса, но такие, которые мало того, что соответствовали бы размеру события, но и выражали бы сверх того, в трех словах, в трех только фразах человеческих, всю будущую историю мира и человечества, — то думаешь ли ты, что вся премудрость земли, вместе соединившаяся, могла бы придумать хоть что-нибудь подобное по силе и по
глубине тем трем вопросам, которые действительно были предложены тебе тогда могучим и умным
духом в пустыне?
Или нужно бесстрастно стать на другой путь и признать, что
дух не зависит от материи и что функциональная связь духовного и материального на поверхности жизни из
глубины, изнутри совсем иное означает.