Он никогда не разрабатывал программы, он интересовался лишь одной темой, которая менее всего интересовала
русских революционеров, темой о захвате власти, о стяжании для этого силы.
Неточные совпадения
Русские ортодоксы и апокалиптики и тогда, когда они в XVII веке были раскольниками-старообрядцами, и тогда, когда в XIX веке они стали
революционерами, нигилистами, коммунистами.
Структура души остается та же,
русские интеллигенты
революционеры унаследовали ее от раскольников XVII века.
Достоевский отлично понимал
русский характер интеллигента-революционера и назвал его «великим скитальцем
русской земли», хотя он и не любил революционных идей.
Белинский,
революционер по натуре и темпераменту, положивший основания
русскому революционно-социалистическому миросозерцанию, одно время стал консерватором из-за увлечения философией Гегеля.
Герцен, Бакунин, даже такие зловещие
революционеры, как Нечаев и Ткачев, в каком-то смысле ближе к
русской идее, чем западники, просветители и либералы.
Подобно
революционеру Герцену, реакционер Леонтьев остро ставит проблему мещанства, характерную
русскую проблему.
Если тип
русского революционера-народника был по преимуществу эмоциональный, то тип
русского революционера-марксиста был по преимуществу интеллектуальный.
Дворянство давно уже перестало быть передовым сословием, каким оно было в первую половину XIX века, когда из недр его выходили не только великие
русские писатели, но и
революционеры.
Поднимаешься на пролет лестницы — дверь в Музей, в первую комнату, бывшую приемную. Теперь ее название: «Пугачевщина». Слово, впервые упомянутое в печати Пушкиным. А дальше за этой комнатой уже самый Музей с большим бюстом первого
русского революционера — Радищева.
Артур Бенни, дорожа своим
русским революционером, скрепя сердце, отшучивался, нраву его не препятствовал, и закочевали они с ним из столицы в столицу Европы.
Неточные совпадения
—
Революционер — тоже полезен, если он не дурак. Даже — если глуп, и тогда полезен, по причине уродливых условий
русской жизни. Мы вот все больше производим товаров, а покупателя — нет, хотя он потенциально существует в количестве ста миллионов. По спичке в день — сто миллионов спичек, по гвоздю — сто миллионов гвоздей.
«Почти старик уже. Он не видит, что эти люди относятся к нему пренебрежительно. И тут чувствуется глупость: он должен бы для всех этих людей быть ближе, понятнее студента». И, задумавшись о Дьяконе, Клим впервые спросил себя: не тем ли Дьякон особенно неприятен, что он, коренной
русский церковник, сочувствует
революционерам?
«Мысли, как черные мухи», — вспомнил Самгин строчку стихов и подумал, что люди типа Кутузова и вообще —
революционеры понятнее так называемых простых людей; от Поярковых, Усовых и прочих знаешь, чего можно ждать, а вот этот, в чесунче, может быть, член «Союза
русского народа», а может быть, тоже
революционер.
— Кого считаете вы
революционером? Это — понятие растяжимое, особенно у нас,
русских.
По-иному, но та же
русская черта сказалась и у наших революционеров-максималистов, требующих абсолютного во всякой относительной общественности и не способных создать свободной общественности.