Неточные совпадения
То был золотой век русской поэзии, эпоха мистических течений и
движения декабристов.
Но в
то же время, когда происходило
движение декабристов, огромная масса русского дворянства была темной, ленивой и вела бессмысленную жизнь.
Драма народнического
движения была прежде всего в
том, что народ не принял интеллигенции и народ сам отдавал интеллигентов-народников, жертвенно и бескорыстно желавших послужить народу, в руки властей.
Но очень характерно для раскола русской культуры, что и большевики, и меньшевики, и все деятели революционного социального
движения вдохновлялись совсем не
теми идеями, которые господствовали в верхнем слое русской культуры, им была чужда русская философия, их не интересовали вопросы духа, они оставались материалистами или позитивистами.
Никогда никакое обновляющее реформационное
движение не начиналось с приспособления и конформизма, с доносов и шпионажа, оно начиналось с
того, что его глашатаи сами несли жертвы, а не делали жертвами других.
Живоцерковное
движение никаких новых религиозных идей не имело, оно ничего другого не говорило кроме
того, что церковь должна приспособиться к советской власти.
Где-нибудь далеко, оканчивая собою тонкую ветку, неподвижно стоит отдельный листок на голубом клочке прозрачного неба, и рядом с ними качается другой, напоминая своим движением игру рыбьего плёса, как будто
движение то самовольное и не производится ветром.
Кольцеобразное, сероватое месиво вскипало все яростнее; люди совершенно утратили человекоподобные формы, даже головы были почти неразличимы на этом облачном кольце, и казалось, что вихревое
движение то приподнимает его в воздух, к мутненькому свету, то прижимает к темной массе под ногами людей.
Добролюбов уже умирал. Его нигде нельзя было встретить. И вышло так, что едва ли не с одним из корифеев литературного
движения той эпохи я лично не познакомился и даже не видал его, хотя бы издали, как это случилось у меня с Чернышевским.
Неточные совпадения
Здесь Манилов, сделавши некоторое
движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова, показав во всех чертах лица своего и в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и
то в минуту самого головоломного дела.
Чичиков, вынув из кармана бумажку, положил ее перед Иваном Антоновичем, которую
тот совершенно не заметил и накрыл тотчас ее книгою. Чичиков хотел было указать ему ее, но Иван Антонович
движением головы дал знать, что не нужно показывать.
Подымутся русские
движения… и увидят, как глубоко заронилось в славянскую природу
то, что скользнуло только по природе других народов…
— А что, вы уж собираетесь ехать? — сказал он, заметив небольшое
движение, которое сделал Чичиков для
того только, чтобы достать из кармана платок.
— Я?.. нет, я не
то, — сказал Манилов, — но я не могу постичь… извините… я, конечно, не мог получить такого блестящего образования, какое, так сказать, видно во всяком вашем
движении; не имею высокого искусства выражаться… Может быть, здесь… в этом, вами сейчас выраженном изъяснении… скрыто другое… Может быть, вы изволили выразиться так для красоты слога?