Его мучило что-то другое, гораздо
более важное, чрезвычайное, — о нем же самом и не о ком другом, но что-то другое, что-то главное.
Доказательством того, что деятельность ее и Агафьи Михайловны была не инстинктивная, животная, неразумная, было то, что, кроме физического ухода, облегчения страданий, и Агафья Михайловна и Кити требовали для умирающего еще чего-то такого,
более важного, чем физический уход, и чего-то такого, что не имело ничего общего с условиями физическими.
Мысли Самгина принимали все более воинственный характер. Он усиленно заботился обострять их, потому что за мыслями у него возникало смутное сознание серьезнейшего проигрыша. И не только Лидия проиграна, потеряна, а еще что-то,
более важное для него. Но об этом он не хотел думать и, как только услышал, что Лидия возвратилась, решительно пошел объясняться с нею. Уж если она хочет разойтись, так пусть признает себя виновной в разрыве и попросит прощения…
Тотчас же глаза начинали говорить что-то совсем другое, гораздо
более важное, чем то, что говорили уста, губы морщились, и становилось чего-то жутко, и они поспешно расходились.
Неточные совпадения
Но уж дробит каменья молот, // И скоро звонкой мостовой // Покроется спасенный город, // Как будто кованой броней. // Однако в сей Одессе влажной // Еще есть недостаток
важный; // Чего б вы думали? — воды. // Потребны тяжкие труды… // Что ж? это небольшое горе, // Особенно, когда вино // Без пошлины привезено. // Но солнце южное, но море… // Чего ж вам
более, друзья? // Благословенные края!
Говорил он с необыкновенным участием, но сдержанно и как-то усиленно серьезно, совершенно как двадцатисемилетний доктор на
важной консультации, и ни единым словом не уклонился от предмета и не обнаружил ни малейшего желания войти в
более личные и частные отношения с обеими дамами.
Полковые интересы занимали
важное место в жизни Вронского и потому, что он любил полк, и еще
более потому, что его любили в полку.
«Я совсем здорова и весела. Если ты за меня боишься, то можешь быть еще
более спокоен, чем прежде. У меня новый телохранитель, Марья Власьевна (это была акушерка, новое,
важное лицо в семейной жизни Левина). Она приехала меня проведать. Нашла меня совершенно здоровою, и мы оставили ее до твоего приезда. Все веселы, здоровы, и ты, пожалуйста, не торопись, а если охота хороша, останься еще день».
Он еще занимал
важное место, он был членом многих комиссий и комитетов; но он был человеком, который весь вышел и от которого ничего
более не ждут.