Неточные совпадения
Социализм
есть во всяком случае
идея регуляции социального целого; он все хочет привести в соответствие с социальным организмом, он противится хозяйственной анархии.
И столь быстрое восстановление у нас и быстрая победа детски незрелой, смутной
идеи социальной революции
есть лишь показатель отсталости и малокультурности широких масс, не только народных, но и интеллигентских, идейного убожества тех кругов, которые со слишком большой гордостью именуют себя демократическими.
И сама
идея Царства Божьего на земле, в этом трехмерном, материальном мире
есть буржуазное искажение истинного религиозного упования.
Как интересы и корыстные инстинкты какого-либо класса могут превращаться в
идею и ценность для отдельных выходцев из других классов, это и
есть самая интересная проблема психологии и идеологии социализма.
Социалистическое товарищество по
идее своей
есть принуждение к добродетели, принуждение к общению большему, чем то, которого добровольно хочет человек.
«Пролетариат» социалистов
есть отвлеченная «
идея», а не реальность.
Попытка положить в основу судьбы общества
идею класса и факт класса
есть демоническая попытка, она направлена на истребление человека, нации, государства, церкви, всех подлинных реальностей.
В России не
будет свободного гражданства, пока русские
будут жить под властью демонической
идеи класса.
И эта же темная классовая
идея будет истреблять остатки братства в русском народе как народе христианском.
Свободный творческий дух и свободные творческие
идеи не имели силы наверху и не имели обаяния внизу, справа и слева не
было господства духа, не
было живой веры в Бога и в духовный смысл жизни.
Но национальная
идея не имеет в нем глубоких корней, для русских либералов в массе патриотизм
есть вопрос политической тактики.
Он духовно не
был готов к мировой борьбе, он утерял всякую
идею этой войны.
Когда русские люди очнутся от гипноза и духовно отрезвятся, они поймут, что всякая великая борьба в мире
есть духовная борьба, столкновение разных
идей.
И нужно сознаться, что всей мыслящей части русского общества, которая почитала себя носительницей сознательных
идей,
есть в чем покаяться и от чего очиститься.
Религиозное народничество
есть иллюзия и самообман, от которого дорогой ценой излечиваемся, но
идея эта не лишена глубины.
Идея эта настолько глубоко
была заложена в народном сознании, что она освятила русское самодержавие и сделала невозможной никакую эволюцию монархии.
Идея народа, определяемого по социально-классовым признакам,
есть фальсификация
идеи нации, неопределимой ни по каким социально-классовым признакам, объединяющей все классы, все группы и все поколения, прошедшие и будущие.
Вряд ли длительным может
быть это господство, но очень интересно понять, как и почему столь выветрившаяся
идея могла стать действенной.
«Большевизм» г. Ленина
есть крайнее выражение этой
идеи, зародившейся в стихийном опьянении.
Идея интернационала
есть болезненное классовое извращение и искажение великой
идеи единства человечества и братства народов.
Только единая, великая, сильная Россия может сказать миру свою
идею, только такая Россия может
быть дарящей и жертвенной, источающей свой свет.
Идея личности XX века не может
быть абстрактной, как в XVIII веке, она может
быть лишь конкретной.
Идея пролетариата
есть лжерелигиозная фикция класса-богоносца.
В известные мгновения могут
быть одержимые этой фиктивной
идеей; но в ней нет ничего подлинно реального.
Политика реальная, в эмпирическом и метафизическом смысле этого слова, может
быть основана лишь на
идеях личности и нации, с которыми должны
быть согласованы и которым должны
быть подчинены все групповые и классовые интересы.
Нация
есть некая
идея, идущая вдаль, класс же
есть интерес, по существу непревратимый в
идею.
Но
идея интернационала и
есть попытка превратить класс в универсальную
идею, всепоглощающую и всепожирающую.
Это — объективно так, независимо от субъективного сознания отдельных интернационалистов, которые могут
быть искренно увлечены этой
идеей.
Но для самой Германии эта интернациональная социал-демократия оставалась национальной и
была одним из выражений германской
идеи.
О социализме сейчас в России нельзя серьезно разговаривать, его совсем нет,
есть лишь втаптывание в грязь социалистической
идеи.
Демоническая одержимость
идеей равенства не
есть демократия, ибо истинная демократия
есть лишь искание путей подбора лучших, установление истинного неравенства.
Распадение связи времен, полный разрыв между прошлым и будущим, надругательство над великими могилами и памятниками прошлого, жажда истребления всего бывшего и отошедшего, а не воскресения его для вечности,
есть измена
идее народа как великого целого,
есть предательство ценностей, непреходящих по своему значению.
Образование северного великорусского государства и великорусской культуры
было бы завершением распадения России, возведением болезни, переживаемой Россией, в
идею.
Великороссия
есть лишь центральное ядро России, вокруг которого образовалось русское государство и русская культура, но весь смысл существования этого ядра в том, что оно являлось носителем русской великодержавности и русской культурной
идеи.
Если от России останется лишь одна из великорусских губерний и в ней лишь небольшая кучка людей останется верной духовному бытию России и
идее России, то и на этом небольшом пространстве, в этой небольшой кучке
будет продолжать существовать Россия, и она перейдет в вечность.
Колонизация окраин, которая совершалась на протяжении всей русской истории, не
была злым недоразумением, это
был внутренне оправданный и необходимый процесс для осуществления русской
идеи в мире.
Должна
быть осознана русская
идея, национальная и религиозная, выводящая нас в мировую ширь, преодолевающая всякий замкнутый национальный провинциализм.
Поистине, русская революция имеет какую-то большую миссию, но миссию не творческую, отрицательную, — она должна изобличить ложь и пустоту какой-то
идеи, которой
была одержима русская интеллигенция и которой она отравила русский народ.
Более полугода бушует революционная стихия, «развивается» и «углубляется» революция, много самочинных организаций претендует
быть выразителями воли народа, но над всем возвышается
идея Учредительного собрания как верховной инстанции, к которой все апеллируют.
Воля народа должна решить судьбу всего народа, судьбу России, и она не может
быть в этот ответственный момент раздробленной, в ней должна
быть цельность, озаренность
идеей единой России.
Для меня совершенно ясно, что пребывание у власти русской революционной интеллигенции и те эксперименты, которые она делает над несчастной Россией,
есть ее конец, ее могила,
есть демонстрация лжи ее основных
идей и принципов.
Теперь интеллигенция обязана сознать свои грехи и ошибки и нести народу более здоровые
идеи, в которых
будет возрождаться энергия.
От одержимости
идеей раздела и уравнения Россия и русский народ во что бы то ни стало должны
быть вылечены.
Этой зловредной и в основе своей антирелигиозной
идее, ибо с христианской любовью она ничего общего не имеет, должна
быть противопоставлена
идея творчества и инстинкт производительности.
Эта
идея, вызывающая эмоции, близкие к одержимости, убивает в России человека, она
напоила Россию ненавистью и злобой.
Неточные совпадения
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого;
идея зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности:
идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма
есть действие; тот, в чьей голове родилось больше
идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Я просто-запросто намекнул, что «необыкновенный» человек имеет право… то
есть не официальное право, а сам имеет право разрешить своей совести перешагнуть… через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его
идеи (иногда спасительной, может
быть, для всего человечества) того потребует.
— Нам вот все представляется вечность как
идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе,
будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится.
Но он тысячу раз и прежде готов
был отдать свое существование за
идею, за надежду, даже за фантазию.
По наблюдениям же его, болезнь пациента, кроме дурной материальной обстановки последних месяцев жизни, имеет еще некоторые нравственные причины, «
есть, так сказать, продукт многих сложных нравственных и материальных влияний, тревог, опасений, забот, некоторых
идей… и прочего».