Неточные совпадения
И нам необходим
долгий труд цивилизации, в которой есть своя секуляризованная
религиозная правда.
Если в старой России, до революции, церковь была
долгое время в рабстве у самодержавного государства и управлялась деспотически то Победоносцевым, то Григорием Распутиным, если после революционного переворота церковь бессильна справиться с безбожной народной стихией и не может иметь определяющего влияния на судьбу России, то это означает не немощь той Церкви Христовой, которой не одолеют и врата адовы, а немощь церковного народа, духовное падение народа, слабость веры, утерю
религиозной верности.
Собор собирается в трудное время
религиозного падения и
религиозной измены русского народа, после слишком
долгого рабства и паралича русской церкви.
Замечательно, что древнее чувство мести, терзавшее мстителя, совсем не было инстинктом жестокости и кровожадности, порождением злобы и ненависти, оно было нравственным и
религиозным долгом, нравственной эмоцией по преимуществу.
И ныне человек, робеющий перед творческой задачей и из ложного смирения отказывающийся от творческого почина, упоенный пассивным послушанием как высшей добродетелью, — не выполняет своего
религиозного долга.
Месть, которая сначала была нравственным и
религиозным долгом, после христианского откровения становится безнравственным, хаотическим инстинктом человека, который он должен побеждать новым законом.
Неточные совпадения
Здесь дан недосягаемый идеал
религиозной праведности, добродетели не ради кантовского «добра», но для Бога, не во имя мертвого
долга, но всецело из любви к Творцу и заповедям Его.
Человечество
долгие века жило непосредственной социально-органической жизнью, причем все общественные формации, даже и самые тяжелые, освящались силою давности и утверждались
религиозной санкцией: касты, рабство, крепостничество рассматривались как непреложные и почти богоустановленные устои жизни, благодаря чему они утрачивали часть своей ядовитости и тяготы.
Остается вопрос: какова же
религиозная природа этой общественности, в которой этика видит лишь материал для
долга, косный и непросветленный объект для применения категорического императива?
Вскоре к нему присоединился пожилых лет черноватенький господин, весь в черном и весь до невозможности застегнутый с тем особенным видом помешательства, которое дает людям близкое знакомство с небом и натянутая
религиозная экзальтация, делающаяся натуральной от
долгого употребления.
Я от многого мог отказаться в жизни, но не во имя
долга или
религиозных запретов, а исключительно во имя свободы и, может быть, еще во имя жалости.