Неточные совпадения
Грянула революция, пала старая
власть, и сломлены были все препятствия для изъявления
народной воли.
Она попала под
власть государства, потому что внутри самой
народной церкви русские анархические начала были сильнее начал организующих, начал истинного самоуправления.
Русское народничество, если взять его глубже, было обратной стороной порабощенности народа, отсутствия самоуправления в
народной жизни, вечной зависимости от чуждой
власти.
И нужно сказать, что цензура разбушевавшейся массы
народной всегда страшнее, чем цензура правительственной
власти, от которой многое ускользает.
Символические знаки имеют магическую
власть над душой
народной, и их уничтожение влечет за собой душевный распад.
Смелее становился народный говор и ропот. Дерзче грабежи в экономиях и дачных поселках. Чаще поджоги. Безбоязненнее уклонения от мобилизации. В потребиловке Агапов и Белозеров, осторожно оглядываясь, говорили, что добровольцы, собственно, обманули народ, и что истинно
народную власть могут дать только большевики.
Неточные совпадения
«Мы, говорит, должны быть благодарны
власти за то, что она штыками охраняет нас от ярости
народной», — понимаешь?
— «Любовь к уравнительной справедливости, к общественному добру, к
народному благу парализовала любовь к истине, уничтожила интерес к ней». «Что есть истина?» — спросил мистер Понтий Пилат. Дальше! «Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, — бояться его мы должны пуще всех казней
власти и благословлять эту
власть, которая одна, своими штыками, охраняет нас от ярости
народной…»
Но эта
власть лучших должна быть порождена из самых недр
народной жизни, должна быть имманентна народу, его собственной потенцией, а не чем-то навязанным ему извне, поставленным над ним.
Эта последняя или сознает себя орудием Высшей Воли, — и тогда мы имеем
власть «Божией милостию», или же видит в себе мистическое осуществление
народного, верховенства.
Народные же массы все более проникаются чисто утилитарным пониманием
власти, а утилитаризм в качестве основного и решающего критерия в политике есть нечто иное, как революция en permanence, либо скрытая и тлеющая под пеплом, либо уже вспыхнувшая.