Гегелевский панлогизм есть вместе с тем и самый радикальный имманентизм, какой только знает история мысли, ибо в нем
человеческое мышление, пройдя очистительный «феноменологический» путь, становится уже не человеческим, а божественным, даже самим божеством.
Спора нет, что метафизика слишком часто бывала крайним рационализмом, не специально метафизика, а вообще философия, целое направление
человеческого мышления и познания.
— Как посредник высших сил, вы можете сделать очень много, можете реформировать нравственность, разъяснять неразрешимые до сих пор дилеммы… ну, вообще обновлять, освежать, очищать
человеческое мышление.
Это положение есть не только аналитическое суждение, выведенное на основании рассмотрения понятия религии, но вместе с тем и религиозное синтетическое суждение a priori [Синтетические суждения a priori — в системе Канта такие суждения, которые увеличивают данное познание и при этом проистекают не из опыта, а из свойств
человеческого мышления.].
Неточные совпадения
Когда в прошлом философы говорили о врожденных идеях, то, благодаря статическому характеру их
мышления, они плохо выражали истину об активном духе в человеке и
человеческом познании.
Полная трансцендентность предмета
мышлению делала бы его вполне невозможным как объект
мышления, или окончательно немыслимым; полная же его адекватность
мышлению свидетельствовала бы о полной его имманентности: в божественном разуме, в котором
мышление и бытие совпадают в едином акте, нет и не может быть антиномий, болезненных разрывов и hiatus'oв [Пропасть, зияние (лат.).], составляющих естественное свойство разума
человеческого.
Она порождается осознанной неадекватностью
мышления своему предмету или своим заданиям, она обнаруживает недостаточность сил
человеческого разума, который на известной точке принужден останавливаться, ибо приходит к обрыву и пропасти, а вместе с тем не может не идти до этой точки.
Гипотеза последовательного номинализма, по которой общие понятия рассматривались бы как
человеческая выдумка, условное соглашение, измышленная кличка, ухищрения отдельных людей, делала бы совершенно непонятной эту значимость понятий, она атомизирует
мышление и оказывается бессильной при объяснении факта науки.
Но само собою разумеется, антилогизм есть логическая утопия, нечто невозможное для
человеческого духа, просвещенного светом логоса, неосуществимое для
мышления задание: рассуждать так, как будто бы Бога, опознанного «практическим разумом», совсем не существовало для теоретического.