Неточные совпадения
Высшее познание духа
есть вместе с тем самосознание. «Ich bin Kampfende und der Kampf», [«Я
есть борющееся и
борьба» (нем.).] — говорит Гегель.
Дух
есть качество, стоящее вне всякой утилитарности, заражающей жизнь мира, вне употребления средств, не похожих на цели, вне внешних достижений и реализации, вне орудий, которыми пользуется «мир» в
борьбе, вне «общественного мнения», вне социальной обыденности.
Борьба за духовное царство всегда продолжается,
будет продолжаться до конца мира.
Ошибочно
было бы думать, что эта
борьба закончилась, она возобновляется во все новых и новых формах.
Истребление человека и человеческого во имя ли аскетической
борьбы с грехами, во имя ли идеи и ценности одинаково
есть извращение, ложь и грех.
Можно
было бы сказать, что наибольшей реальностью отличается
борьба духа с природой в экономике, в техническом овладении природой.
Он не
был бы вочеловечен, не
был бы и человеком, если бы не испытал
борьбы против искушений.
Аскеза не подверглась еще законническому перерождению, в ней
был героический порыв к
борьбе и победе над миром, лежащим во зле.
Аскеза часто
была оппортунистическим примирением с злой и несправедливой действительностью, отказом от
борьбы с ней.
Между тем как в действительности действие Святого Духа на человека, без которого он не мог бы начать
борьбу с грехом, не мог бы верить и надеяться,
есть наиболее сокровенно-внутреннее.
Аскеза связана
была с сознанием греха и с
борьбой против греха.
Личность
есть боль, и
борьба за реализацию личности
есть страдание.
Пантеизм
есть выдумка теологии, а не мистики, это
есть орудие теологической
борьбы.
Избавление от страданий и боли достигается отказом от личного бытия, ибо личность
есть боль, и
борьба за личность болезненна.
Недостаточный интерес к человеческому пути и к человеческой
борьбе, определяемость всей духовной жизни сверху вниз ведет к тому, что в восточной мистике не может
быть прохождения через «темную ночь» чувственности и разума, как у св. Иоанна Креста.
Магия
есть первоначальная техника человека в
борьбе с враждебными силами, с духами и демонами,
есть техническая власть и над самими богами.
Борьба была объявлена не против злого, а против человеческого.
Но в действительности и самая божественная жизнь может
быть понята динамически, как
борьба, как драматическая судьба.
Хозяйство
есть результат
борьбы человека с природой, т. е. активности человеческого духа.
Маркс
был прав, когда учил, что основой исторического процесса является
борьба человека, соединенного с человеком, т. е. социального человека, со стихийными силами природы.
Отрицание духовности
есть отрицание человека, как образа Божьего в человеке, но отрицание значения техники, социальной
борьбы и организации ведет к отрицанию и унижению человека, к рабству и покорности злу.
Труд не
есть только аскеза, труд
есть также техника и строительство,
есть жертва и
борьба, внедрение человека в космическую жизнь, труд
есть также кооперация с другими людьми, общение людей.
Духовная жизнь
есть путь, и на пути этом происходит
борьба, требующая героизма и жертв, нужно прохождение через противоположение, разделение, разрывы.
Духовная жизнь
есть внутренняя
борьба, испытание свободы, столкновение противоположных начал, она предполагает противоречие, сопротивление, отрицание, в ней
есть трагическое начало.
Есть природа до греха, божественная, райская природа, и природа после греха, природа жестокой
борьбы за существование, необходимости и рабства.
Неточные совпадения
Очевидно, в Бородавкине происходила
борьба. Он обдумывал, мазнуть ли ему Федьку по лицу или наказать иным образом. Наконец придумано
было наказание, так сказать, смешанное.
«Откуда взял я это? Разумом, что ли, дошел я до того, что надо любить ближнего и не душить его? Мне сказали это в детстве, и я радостно поверил, потому что мне сказали то, что
было у меня в душе. А кто открыл это? Не разум. Разум открыл
борьбу за существование и закон, требующий того, чтобы душить всех, мешающих удовлетворению моих желаний. Это вывод разума. А любить другого не мог открыть разум, потому что это неразумно».
Кити
была смущена тою
борьбой, которая происходила в ней, между враждебностью к этой дурной женщине и желанием
быть снисходительною к ней; но как только она увидала красивое, симпатичное лицо Анны, вся враждебность тотчас же исчезла.
Она
была рада этому вызову к нежности. Но какая-то странная сила зла не позволяла ей отдаться своему влечению, как будто условия
борьбы не позволяли ей покориться.
Но он ясно видел теперь (работа его над книгой о сельском хозяйстве, в котором главным элементом хозяйства должен
был быть работник, много помогла ему в этом), — он ясно видел теперь, что то хозяйство, которое он вел,
была только жестокая и упорная
борьба между им и работниками, в которой на одной стороне, на его стороне,
было постоянное напряженное стремление переделать всё на считаемый лучшим образец, на другой же стороне — естественный порядок вещей.