Неточные совпадения
Он прав, когда говорит, что высшие стремления духа — остатки образа Божьего в
человеке, или утверждает духовный смысл
страдания, когда он предлагает выбросить из мысли заботы.
В истории аскезы огромную роль играло верование в то, что
человек умилостивляет Бога и умиряет Его гнев сознательным и методическим причинением себе
страданий.
Методами аскезы
человек причинял себе вольные
страдания, чтобы найти избавление от
страданий невольных, ударяющих по
человеку извне.
Если бы не было
страданий, не был бы унижен и бессилен
человек, то не было бы и духовности, как трансцендирования жизни этого мира, не возникла бы вера в трансцендентный мир.
Искание окончательного избавления от
страдания и несчастья
человека во внешней сфере организации жизни есть величайшая рационалистическая иллюзия.
Существо вполне довольное и счастливое в этом мире, не чувствительное к злу и
страданию и не испытывающее
страдания, совершенно бестрагическое, не было бы уже духовным существом и не было бы
человеком.
Чувствительность к злу мира и способность к
страданию есть один из признаков
человека как существа духовного.
Исканием внутреннего избавления от
страдания, не своего только, но и
страдания мира и
человека, полна духовная история человечества.
Если бы все стало целесообразно в мире, исчезли трагические противоречия жизни и не было бы больше
страданий, то у
человека исчез бы дар трансцендирования самого себя, подъема к трансцендентному.
Но вот у такого
человека отнимаются все блага жизни, и он становится несчастнейшим из
людей,
страдания его непереносимы.
Людям очень трудно отказаться от целесообразности всего происходящего в мире и, значит, трудно понять безвинное
страдание.
В этом мире есть зло, несводимое к добру, есть
страдание безвинных, есть трагическая судьба праведных и великих, в этом мире пророки побиваются камнями и торжествуют злые, несправедливые, угнетающие
людей, распинающие лучших.
Духовная жизнь поставлена перед
страданием,
страданиями собственными и
страданиями других
людей.
Издревле
человек искал избавления от непереносимого
страдания и от рабьей зависимости от зла.
На мучительный вопрос о мировом зле и
страдании давали свой ответ и
люди, стоящие на вершине человеческой иерархии, как
люди царской крови Сакия Муни, как император Марк Аврелий, и
люди, стоящие на самой низшей ступени человеческой иерархии, как раб Эпиктет и как плотник Иисус, давший божественный ответ на это вопрошание.
В буддизме поражает, и трогает потрясенность человеческими
страданиями, и ему свойственно великое сострадание не только к
людям, но и к животным, ко всему живущему.
Для избавления от
страдания и зла жизни
человек должен согласовать свою жизнь с мировым разумом, с космическим логосом и космической гармонией.
Человек должен относиться с презрением, с безразличием ко всему, что от него не зависит, от него же зависит относиться с бесстрастием ко всему, что причиняет
страдание.
Нет ничего удивительного в том, что
человек искал избавления от
страдания через отказ от утверждения личного бытия, через снятие границ и форм личностей.
Мы видели уже, что у Плотина зло происходит от смешения с материей, нужно отсечь, почти механически отделить высшую природу
человека, которая сама по себе непорочна и чиста, от материи, и тогда достигается освобождение от зла, избавление от
страданий.
Из несчастного сознания, пораженного злом и
страданием,
человек пытается или вернуться к подсознательному, или подняться к сверхсознательному.
Бог, творение мира и
человека, зло, объективирование мира и
человека, неисчислимые
страдания мира и
человека — все может быть описываемо и выражаемо лишь как символическая трагедия.
Трудно
человеку примириться с несправедливостью и бессмысленностью выпадающих на его долю
страданий.
Человек может очень многое вынести, может вынести
страдания, которые ему самому казались непереносимыми.
Все существо
человека возмущается против
страданий бессмысленных и невыносимых.
Слишком многие
люди на земле считают свои
страдания несправедливыми, не понимают, почему именно на их долю выпадают мучительные болезни, горькая нужда, неудачи, измены, почему им приходится страдать более, чем
людям, которые не лучше их, даже много хуже.
Когда считают всякое
страдание заслуженным и справедливым последствием греха, то это может вырабатывать отношение к
людям, обратное евангельским заветам любви и милосердия.
Возрастание духовности всегда означает, что
человек не раздавлен
страданиями жизни.
Но
страдание имеет смысл совсем не потому, что оно необходимо и справедливо, что оно есть высший закон жизни, а потому, что оно есть опыт свободы и путь
человека и что
человек может обнаружить в этом пути свою духовную победу, может достигнуть освобождения и просветления, может выполнить завет любви и милосердия.
Человек не будет счастливее, когда жизнь его более устроится,
страдания его утончатся и обострятся.
Но когда литургическую и уединенную молитву признают единственной нужной помощью мира и единственным спасением
людей от неправды и
страдания, то происходит ритуалистическое извращение и сужение духовности.
Но старая духовность и старая аскеза часто оставляли
человека заключенным в себе, самопоглощенным, сосредоточенным на собственных грехах, собственных
страданиях.
Неточные совпадения
Зло порождает зло; первое
страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову
человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как
человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Говорит он скоро и вычурно: он из тех
людей, которые на все случаи жизни имеют готовые пышные фразы, которых просто прекрасное не трогает и которые важно драпируются в необыкновенные чувства, возвышенные страсти и исключительные
страдания.
— Зачем тут слово: должны? Тут нет ни позволения, ни запрещения. Пусть страдает, если жаль жертву…
Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Истинно великие
люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть, — прибавил он вдруг задумчиво, даже не в тон разговора.
— Может быть, для тебя нет. Но для других оно есть, — недовольно хмурясь, сказал Сергей Иванович. — В народе живы предания о православных
людях, страдающих под игом «нечестивых Агарян». Народ услыхал о
страданиях своих братий и заговорил.
Он у постели больной жены в первый раз в жизни отдался тому чувству умиленного сострадания, которое в нем вызывали
страдания других
людей и которого он прежде стыдился, как вредной слабости; и жалость к ней, и раскаяние в том, что он желал ее смерти, и, главное, самая радость прощения сделали то, что он вдруг почувствовал не только утоление своих
страданий, но и душевное спокойствие, которого он никогда прежде не испытывал.