Неточные совпадения
Нельзя, как
то делает М. Шелер, отнять от духа активность и сообщить активность лишь
жизни.
Дух и есть
та сила, которая обнаруживается во всей полноте
жизни.
И вместе с
тем жизнь духа есть неустанное Трансцендирование, выход за свои границы, но не из детерминации, а из свободы.
Объективация духа в
жизни обществ и государств находится во власти
того полезного заблуждения, что общество, государство, цивилизация могут иметь своей опорой Истину, что Истина может быть полезна для дела человеческой организации.
С этим связана была глубина чувства
жизни, и если современный человек потерял чувство греха и падшести,
то также потерял духовность и выброшен на поверхность
жизни, растерзанный миром.
Основной принцип
тот же, что и в аскетике, связанной с духовной и мистической
жизнью.
Евангелие не есть аскетическая книга в
том смысле, в каком позже появились христианские аскетические книги, аскетические наставления к духовной
жизни.
Люди церкви не могли позволить себе
того, чтобы не допускать к причастию за
то, что человек в экономической
жизни не служил ближнему, а эксплуатировал его.
Но лучше покаяться в
том, что обидел ближнего в
жизни социальной, чем в
том, что нарушил пост или не соблюл условные формы аскезы.
Монах может двадцать лет сидеть в затворе, может весь отдаться аскетическим упражнениям, молиться большую часть дня и
тем не менее находиться в ужасном обскурантизме ума, обскурантизме нравственных оценок социальной
жизни, в нем может быть очень слабая степень гуманизации.
Происходило аскетическое освящение самых дурных, несправедливых и рабьих форм
жизни мира на
том основании, что человеческая природа греховна и что для нее необходимы стеснения и страдания, насильственная аскеза.
Вся духовная
жизнь связана с
темой зла и страдания.
Если бы не было страданий, не был бы унижен и бессилен человек,
то не было бы и духовности, как трансцендирования
жизни этого мира, не возникла бы вера в трансцендентный мир.
Не телеологическое понимание мировой
жизни, которое всюду видит целесообразность, показывает существование иного мира и Бога, а именно
то, что мир во зле лежит и полон страдания.
Если бы все стало целесообразно в мире, исчезли трагические противоречия
жизни и не было бы больше страданий,
то у человека исчез бы дар трансцендирования самого себя, подъема к трансцендентному.
И если блага
жизни у него отнимаются и он становится несчастным,
то это значит, что добродетель его пошатнулась и он согрешил.
Если буддизм пессимистичен,
то стоицизм своеобразно сочетает пессимистическое, горькое чувство
жизни с крайним космическим оптимизмом.
Орфизм интересен особенно
тем, что в нем обнаруживается греческий пессимизм, пессимистическое чувство мировой
жизни.
Задача, стоящая перед духовной
жизнью, заключается совсем не в
том, чтобы объяснить и оправдать страдания
жизни, а в
том, чтобы их просветлить и духовно пережить.
Принятие на себя креста есть всегда вместе с
тем и облегчение страдания, как получающего смысл в духовной
жизни.
Недостаточный интерес к человеческому пути и к человеческой борьбе, определяемость всей духовной
жизни сверху вниз ведет к
тому, что в восточной мистике не может быть прохождения через «темную ночь» чувственности и разума, как у св. Иоанна Креста.
Социализм можно было бы определить как переход в социальной
жизни от знаков к реальностям, переход от
того, чтобы иметь что-нибудь (собственность), к
тому, чтобы быть чем-нибудь.
Когда в социальной
жизни отношения между людьми волчьи, когда человек угнетает и эксплуатирует человека,
то от этого меняется и духовная
жизнь людей, меняется даже богопознание.
И если дух пассивен в отношении к социальной
жизни, к социальным отношениям людей, если духовность совершенно отрешается от социальной
жизни и покорна социальным формам, как данности,
то этим искажается самая духовность, замутняется и порабощается.
Отделение духовности от полноты
жизни привело к
тому, что материальность стала господствовать над человеческой
жизнью.
И
то, что открывалось Достоевскому, относится не только к католичеству, но и к православию, и ко всякой религии, ко всякому принципу авторитета в духовной
жизни.
Когда духовная
жизнь определяется в отношении бытию,
то она определяется в отношении к объекту.
Конечность в духовной
жизни есть вместе с
тем объективация.
С Нехлюдовым не раз уже случалось в
жизни то, что он называл «чисткой души». Чисткой души называл он такое душевное состояние, при котором он вдруг, после иногда большого промежутка времени, сознав замедление, а иногда и остановку внутренней жизни, принимался вычищать весь тот сор, который, накопившись в его душе, был причиной этой остановки.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж
тем как мы, враги Гимена, // В домашней
жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной
жизни был рожден.
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра
жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра
то же, что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был он средь пиров // Неосторожен и здоров?
А
тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость
жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в
то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила
жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
И я лишен
того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась
жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с вами днем увижусь я…