Человеческая природа плоха при ее внутренней активности, при ее сопротивлении, при внутренней же ее пассивности она превращается в добрую природу, потому что она заменяется действием
божественной природы.
Неточные совпадения
Держась новозаветного понимания духа, Тареев считает, что дух не есть вторая или третья составная часть человеческой
природы, а есть
божественное начало в человеке.
Только поэтому Лютер, признававший человеческую
природу совершенно уничтоженной грехом, разум порождением дьявола и возлагавший все исключительно на благодать, мог породить германскую идеалистическую метафизику, Фихте, Гегеля, Шеллинга, у которых разум стал
божественным, человек органом
божественного процесса.
Противоположна же этому духовность, основанная на встрече человека и Бога, на богочеловечности, в которой соединение сохраняет различение, через которую возможно обожение (теозис) человека без исчезновения человеческой
природы в
природе божественной.
Есть
природа до греха,
божественная, райская
природа, и
природа после греха,
природа жестокой борьбы за существование, необходимости и рабства.
В художественном творчестве Л. Толстого постоянно противополагается мир лживый, условный и мир подлинный,
божественная природа (князь Андрей в петербургском салоне и князь Андрей, смотрящий на поле сражения на звездное небо).
«И вот стал Адам в своей природе и Христос в
божественной природе единым Лицом, одним единым деревом (курсив мой)» [См. там же, т. V, с. 421.].
Неточные совпадения
Второе: что «уголовная и судно-гражданская власть не должна принадлежать церкви и несовместима с
природой ее и как
божественного установления, и как союза людей для религиозных целей» и наконец, в-третьих: что «церковь есть царство не от мира сего»…
Допущение существования двух
природ —
божественной и человеческой, которые могут быть соединены, но не тождественны и не слиянны, есть истина, непонятная объективирующему разуму, сверхразумная, ибо разум сам по себе склонен или к монизму, или к дуализму.
Добыть себе относительную общественную свободу русским трудно не потому только, что в русской
природе есть пассивность и подавленность, но и потому, что русский дух жаждет абсолютной
Божественной свободы.
Германская религия есть чистейшее монофизитство, признание лишь одной и единой
природы —
божественной, а не двух
природ —
божественной и человеческой, как в христианской религии.
Поэтому при противопоставлении творения и эманации главный спор идет не о Боге, но о мире, не о
божественной основе мира, но об его тварной
природе: есть ли мир только пассивно рассеивающая и ослабляющая лучи
божественного света среда, или же он по-своему собирает, отражает и проявляет их? есть ли особый фокус мира, возможен ли мир наряду с Абсолютным и как и в каком смысле возможен?