Неточные совпадения
Большой мыс Лессепс-Дата, выдвинувшийся с северной стороны в море, с
высоты птичьего полета должен был казаться громадным белым лоскутком
на темном фоне воды, а в профиль его можно было принять за чудовище, которое погрузилось наполовину в воду и замерло, словно прислушиваясь к чему-то.
Путешествие наше близилось к концу. Сплошная тайга кончилась и начались перелески, чередующиеся с полянами. С
высоты птичьего полета граница тайги, по выходе в долину Амура, представляется в виде ажурных кружев. Чем ближе к горам, тем они казались плотнее, и чем ближе к Амуру, тем меньше было древесной растительности и
больше луговых пространств. Лес как-то разбился
на отдельные куртины, отошедшие в стороны от Хунгари.
Неточные совпадения
Но теперь она уверовала в Андрея не слепо, а с сознаньем, и в нем воплотился ее идеал мужского совершенства. Чем
больше, чем сознательнее она веровала в него, тем труднее было ему держаться
на одной
высоте, быть героем не ума ее и сердца только, но и воображения. А она веровала в него так, что не признавала между ним и собой другого посредника, другой инстанции, кроме Бога.
Истоки реки Тютихе представляют собой 2 ручья. По меньшему, текущему с юга, можно выйти
на реку Ното, а по
большому, текущему с северо-запада, —
на Иман. У места слияния их
высота над уровнем моря равняется 651 м. Мы выбрали последний путь, как наименее известный.
Животное это по размерам своим значительно уступает обыкновенному бурому медведю. Максимальная его длина 1,8 м, а
высота в плечах 0,7 м при наибольшем весе 160 кг. Окраска его шерсти — черная, блестящая,
на груди находится белое пятно, которое захватывает нижнюю часть шеи. Иногда встречаются (правда, очень редко) такие медведи, у которых брюхо и даже лапы белые. Голова зверя конусообразная, с маленькими глазками и
большими ушами. Вокруг нее растут длинные волосы, имеющие вид пышного воротника.
А. Волынский был одним из первых в защите в литературной критике философского идеализма, он хотел, чтобы критика была
на высоте великой русской литературы, и прежде всего
на высоте Достоевского и Л. Толстого, и резко нападал
на традиционную русскую критику, Добролюбова, Чернышевского, Писарева, которые все еще пользовались
большим авторитетом в широких кругах интеллигенции.
Но я никогда не чувствовал себя
на высоте эсхатологического сознания, которое требует
большой напряженности, активности, целостной отдачи себя.