Неточные совпадения
Лес кончился, и перед нами вдруг неожиданно развернулась величественная горная панорама. Возвышенности с
левой стороны долины покрыты дубовым редколесьем с примесью липы и
черной березы. По склонам их в вертикальном направлении идут осыпи, заросшие травой и мелкой кустарниковой порослью.
Высокие древне-черные террасы с
левой стороны Вай-Фудзина, с массивным основанием (тоже из кварцевого порфира), особенно резко выступают близ устья Харчинкиной пади.
В самой долине растут низкорослый корявый дуб, похожий скорее на куст, чем на дерево, дуплистая липа,
черная береза; около реки — тальник, вяз и ольха, а по солнцепекам — леспедеца, таволга, калина, орешник, полынь, тростник, виноград и
полевой горошек.
Около
Черных скал тропа разделилась. Одна (правая) пошла в горы в обход опасного места, а другая направилась куда-то через реку. Дерсу, хорошо знающий эти места, указал на правую тропу.
Левая, по его словам, идет только до зверовой фанзы Цу-жун-гоу [Цун-жун-гоу — поляна в лесу около реки.] и там кончается.
Между реками Синанцей и Тхетибе Иман принимает в себя с
левой стороны в последовательном порядке следующие притоки: Ташидохе [Да-ши-тоу-хэ — большая каменистая река.] (длиной в 50 км) и Хейсынгоу [Хэй-шань-гоу — долина
черных гор.] (10 км).
Из притоков Бэйцухе заслуживают внимания с
левой стороны (от истоков книзу) — Дунанца, Хайке [Хэй-хэ —
черная речка.], Сатохе [Ша-тоу-хэ — песчаная речка.] и Сиксинда, справа — Сяухеза [Сяо-хэ-цзы — маленькая речка.], Ханихеза, Ушанка и Малая Бэйцухе.
Храбров и Крогер, а сзади них Пищальников поехали крупной рысью через безлюдную деревню, разрушенную артиллерийским огнем. Выехали в степь. Запад слабо светился зеленоватым светом, и под ним черным казался простор некошеной степи. Впереди, за позициями, изредка бухали далекие пушечные выстрелы белых. Степь опьяненно дышала ароматами цветущих трав, за канавкой комками
чернели полевые пионы.
Неточные совпадения
Нельзя утаить, что почти такого рода размышления занимали Чичикова в то время, когда он рассматривал общество, и следствием этого было то, что он наконец присоединился к толстым, где встретил почти всё знакомые лица: прокурора с весьма
черными густыми бровями и несколько подмигивавшим
левым глазом так, как будто бы говорил: «Пойдем, брат, в другую комнату, там я тебе что-то скажу», — человека, впрочем, серьезного и молчаливого; почтмейстера, низенького человека, но остряка и философа; председателя палаты, весьма рассудительного и любезного человека, — которые все приветствовали его, как старинного знакомого, на что Чичиков раскланивался несколько набок, впрочем, не без приятности.
В то время, когда один пускал кудреватыми облаками трубочный дым, другой, не куря трубки, придумывал, однако же, соответствовавшее тому занятие: вынимал, например, из кармана серебряную с
чернью табакерку и, утвердив ее между двух пальцев
левой руки, оборачивал ее быстро пальцем правой, в подобье того как земная сфера обращается около своей оси, или же просто барабанил по табакерке пальцами, насвистывая какое-нибудь ни то ни се.
С
левой стороны, на самом сердце, было зловещее, большое, желтовато-черное пятно, жестокий удар копытом.
— A, да! — сказал он на то, что Вронский был у Тверских, и, блеснув своими
черными глазами, взялся за
левый ус и стал заправлять его в рот, по своей дурной привычке.
Обыкновенно люди такого роста говорят басом, а этот говорил почти детским дискантом. На голове у него — встрепанная шапка полуседых волос,
левая сторона лица измята глубоким шрамом, шрам оттянул нижнее веко, и от этого
левый глаз казался больше правого. Со щек волнисто спускалась двумя прядями седая борода, почти обнажая подбородок и толстую нижнюю губу. Назвав свою фамилию, он пристально, разномерными глазами посмотрел на Клима и снова начал гладить изразцы. Глаза —
черные и очень блестящие.