Неточные совпадения
Когда я возвращался назад, уже смеркалось. Вода в
реке казалась
черной, и на спокойной поверхности ее отражались пламя костра и мигающие на небе звезды. Около огня сидели стрелки: один что-то рассказывал, другие смеялись.
Пойманный заяц был маленький, серо-бурого цвета. Такую окраску он сохраняет все время — и летом и зимой. Областью распространения этого зайца в Приамурье является долина
реки Уссури с притоками и побережье моря до мыса Белкина. Кроме этого зайца, в Уссурийском крае водится еще заяц-беляк и
черный заяц — вид, до сих пор еще не описанный. Он совершенно
черного цвета и встречается редко. Быть может, это просто отклонение зайца-беляка. Ведь есть же черно-бурые лисицы,
черные волки, даже
черные зайцы-русаки.
Из его слов удалось узнать, что по торной тропе можно выйти на
реку Тадушу, которая впадает в море значительно севернее залива Ольги, а та тропа, на которой мы стояли, идет сперва по речке Чау-сун [Чао-су —
черная сосна.], а затем переваливает через высокий горный хребет и выходит на
реку Синанцу, впадающую в Фудзин в верхнем его течении.
В самой долине растут низкорослый корявый дуб, похожий скорее на куст, чем на дерево, дуплистая липа,
черная береза; около
реки — тальник, вяз и ольха, а по солнцепекам — леспедеца, таволга, калина, орешник, полынь, тростник, виноград и полевой горошек.
В среднем течении Ли-Фудзин проходит у подножия так называемых
Черных скал. Здесь
река разбивается на несколько проток, которые имеют вязкое дно и илистые берега. Вследствие засоренности главного русла вода не успевает пройти через протоки и затопляет весь лес. Тогда сообщение по тропе прекращается. Путники, которых случайно застанет здесь непогода, карабкаются через скалы и в течение целого дня успевают пройти не более 3 или 4 км.
Около
Черных скал тропа разделилась. Одна (правая) пошла в горы в обход опасного места, а другая направилась куда-то через
реку. Дерсу, хорошо знающий эти места, указал на правую тропу. Левая, по его словам, идет только до зверовой фанзы Цу-жун-гоу [Цун-жун-гоу — поляна в лесу около
реки.] и там кончается.
Лесонасаждение здесь крайне разнообразное: у моря растут преимущественно дуб и
черная береза, в среднем течении — ясень, клен, вяз, липа и бархат, ближе к горам начинает попадаться пихта, а около
реки в изобилии растут тальник и ольха.
Растительность в долине
реки Дунгоу довольно скудная. Редколесье из дуба и
черной березы, лиственницы и липы дровяного и поделочного характера нельзя назвать лесом. Молодняка нигде нет, он систематически два раза в год уничтожается палами. Склоны гор, обращенные к югу, поросли кустарниками, главным образом таволгой, калиной и леспедецей. Все остальное пространство — луговое и заболоченное. Ширина
реки — 4–6 м; она порожиста и мелководна. Некоторые пороги очень красивы и имеют вид небольших водопадов.
Кроме кедра, тополя, ели, пробкового дерева, пихты и ореха, тут росли: китайский ясень — красивое дерево с серой корой и с овальными остроконечными листьями; дейция мелкоцветная — небольшое деревце с мелкими
черными ягодами; корзиночная ива — весьма распространенная по всему Уссурийскому краю и растущая обыкновенно по галечниковым отмелям вблизи
рек.
Между
реками Синанцей и Тхетибе Иман принимает в себя с левой стороны в последовательном порядке следующие притоки: Ташидохе [Да-ши-тоу-хэ — большая каменистая
река.] (длиной в 50 км) и Хейсынгоу [Хэй-шань-гоу — долина
черных гор.] (10 км).
Вечером я узнал от него, что на 4 км ниже в Иман впадает еще одна большая
река — Нэйцухе [Нэй-чу-хэ —
река, вытекающая изнутри.]. Почти половина ее протекает по низине Лофанзы среди кочковатых болот, покрытых высокой травой и чахлой кустарниковой порослью. По его словам, Нэйцухе очень извилиста. Густые смешанные леса начинаются в 40 км от Имана. Потом идут гари и лесные болота. Из притоков Нэйцухе
река Хайнето [Хэй-ни-дао — дорога с
черной грязью.] славится как местность, богатая женьшенем.
Вот на колокольне Василия Великого вспыхнул пожаром красный бенгальский огонь и багровым заревом лег на
черную реку; И во всех концах горизонта начали зажигаться красные и голубые огни, и еще темнее стала великая ночь. А звуки все лились. Они падали с неба и поднимались со дна реки, бились, как испуганные голуби, о высокую черную насыпь и летели ввысь свободные, легкие, торжествующие. И Алексею Степановичу чудилось, что душа его такой же звук, и было страшно, что не выдержит тело ее свободного полета.
Соскользнул он на мощеные плиты, кровь из-за бешмета
черной рекой бежит, глаза, как у мертвого орла, темная мгла завела… Зашатался князь Удал, гостей словно ночной ветер закружил… Спешит с кровли Тамара, а белая ручка все крепче к вороту прижимается. Не успел дядя ейный, князь Чагадаев, на руку ее деликатно принять, — пала как свеча к жениховым ногам.
Неточные совпадения
Изложив таким манером нечто в свое извинение, не могу не присовокупить, что родной наш город Глупов, производя обширную торговлю квасом, печенкой и вареными яйцами, имеет три
реки и, в согласность древнему Риму, на семи горах построен, на коих в гололедицу великое множество экипажей ломается и столь же бесчисленно лошадей побивается. Разница в том только состоит, что в Риме сияло нечестие, а у нас — благочестие, Рим заражало буйство, а нас — кротость, в Риме бушевала подлая
чернь, а у нас — начальники.
— Он указал на темневший
черною зеленью островок в огромном, раскинувшемся по правую сторону
реки, до половины скошенном мокром луге.
Он мало вникал в то, что говорил брат. Вглядываясь за
реку на пашню, он различал что-то
черное, но не мог разобрать, лошадь это или приказчик верхом.
На берегу пустынных волн // Стоял он, дум великих полн, // И вдаль глядел. Пред ним широко //
Река неслася; бедный челн // По ней стремился одиноко. // По мшистым, топким берегам //
Чернели избы здесь и там, // Приют убогого чухонца; // И лес, неведомый лучам // В тумане спрятанного солнца, // Кругом шумел.
Река еще не замерзала, и ее свинцовые волны грустно
чернели в однообразных берегах, покрытых белым снегом.