Неточные совпадения
Действительно, скоро опять стали попадаться деревья, оголенные от коры (я уже знал, что это значит), а в 200 м от них на самом берегу
реки среди небольшой полянки стояла зверовая фанза. Это
была небольшая постройка с глинобитными стенами, крытая корьем. Она оказалась пустой. Это можно
было заключить
из того, что вход в нее
был приперт колом снаружи. Около фанзы находился маленький огородик, изрытый дикими свиньями, и слева — небольшая деревянная кумирня, обращенная как всегда лицом к югу.
День склонялся к вечеру. По небу медленно ползли легкие розовые облачка. Дальние горы, освещенные последними лучами заходящего солнца, казались фиолетовыми. Оголенные от листвы деревья приняли однотонную серую окраску. В нашей деревне по-прежнему царило полное спокойствие.
Из длинных труб фанз вились белые дымки. Они быстро таяли в прохладном вечернем воздухе. По дорожкам кое-где мелькали белые фигуры корейцев. Внизу, у самой
реки, горел огонь. Это
был наш бивак.
От описанного села Казакевичево [Село Казакевичево основано в 1872 году.] по долине
реки Лефу
есть 2 дороги. Одна
из них, кружная, идет на село Ивановское, другая, малохоженая и местами болотистая, идет по левому берегу
реки. Мы выбрали последнюю. Чем дальше, тем долина все более и более принимала характер луговой.
Граница между обоими государствами проходит здесь по прямой линии от устья
реки Тур (по-китайски Байминхе [Бай-мин-хэ — речка ста имен, то
есть река, на которой живут многие.]) к
реке Сунгаче (по-китайски Суначан [Сунчжа-Ачан — вероятно, название маньчжурское, означающее пять связей — пять сходящихся лучей, пять отрогов и т.д.]), берущей начало
из озера Ханка в точке, имеющей следующие географические координаты: 45° 27' с. ш. к 150° 10' в. д. от Ферро на высоте 86 м над уровнем моря.
14 мая все
было готово, 15-го числа
была отправлена по железной дороге команда с лошадьми, а 16-го выехали
из Хабаровска и все остальные участники экспедиции. Сборным пунктом
была назначена станция Шмаковка, находящаяся несколько южнее того места, где железная дорога пересекает
реку Уссури.
Перейдя
реку Ситухе, мы подошли к деревне Крыловке, состоящей
из 66 дворов. Следующая деревня, Межгорная (семнадцать дворов),
была так бедна, что мы не могли купить в ней даже 4 кг хлеба. Крестьяне вздыхали и жаловались на свою судьбу. Последнее наводнение их сильно напугало.
Когда лодка отчалила от берега, мы тоже тронулись в путь. Теперь горы
были справа, а
река — слева. Болота кончились, но это нас не избавило от сырости. От последних дождей земля
была сильно пропитана водой; ручьи вышли
из берегов и разлились по долинам.
На другой стороне
реки виднелась фанза. Здесь жили 2 китайца. Один
из них
был хромой, другой слепой.
Китаец говорил, что если мы
будем идти целый день, то к вечеру дойдем до земледельческих фанз. Действительно, в сумерки мы дошли до устья Эрлдагоу (вторая большая падь). Это чрезвычайно порожистая и быстрая
река. Она течет с юго-запада к северо-востоку и на пути своем прорезает мощные порфировые пласты. Некоторые
из порогов ее имеют вид настоящих водопадов. Окрестные горы слагаются
из роговика и кварцита. Отсюда до моря около 78 км.
Вчера мы до того
были утомлены, что далее не осмотрелись как следует,
было не до наблюдений. Только сегодня, после сытного завтрака, я решил сделать прогулку по окрестностям. В средней части долина
реки Аввакумовки шириной около 0,5 км. С правой стороны ее тянутся двойные террасы, с левой — скалистые сопки, состоящие
из трахитов, конгломератов и брекчий. Около террас можно видеть длинное болото. Это место, где раньше проходила
река. Во время какого-то большого наводнения она проложила себе новое русло.
26 числа небо начало хмуриться. Порывистый ветер гнал тучи в густой туман. Это
был плохой признак. Ночью пошел дождь с ветром, который не прекращался подряд 3 суток. 28-го числа разразилась сильная буря с проливным дождем. Вода стекала с гор стремительными потоками;
реки переполнились и вышли
из берегов; сообщение поста Ольги с соседними селениями прекратилось.
В верхней части
река Сандагоу слагается
из 2
рек — Малой Сандагоу, имеющей истоки у Тазовской горы, и Большой Сандагоу, берущей начало там же, где и Эрлдагоу (приток Вай-Фудзина). Мы вышли на вторую речку почти в самых ее истоках. Пройдя по ней 2–3 км, мы остановились на ночлег около ямы с водою на краю размытой террасы. Ночью снова
была тревога. Опять какое-то животное приближалось к биваку. Собаки страшно беспокоились. Загурский 2 раза стрелял в воздух и отогнал зверя.
Пока я
был на
реке Арзамасовке,
из Владивостока прибыли давно жданные грузы. Это
было как раз кстати. Окрестности залива Ольги уже
были осмотрены, и надо
было двигаться дальше. 24 и 25 июля прошли в сборах. За это время лошади отдохнули и оправились. Конское снаряжение и одежда людей
были в порядке, запасы продовольствия пополнены.
Река Ольга состоит
из 2 речек одинаковой величины со множеством мелких притоков, отчего долина ее кажется широкой размытой котловиной. Раньше жители поста Ольги сообщались с заливом Владимира по тропе, проложенной китайскими охотниками. Во время русско-японской войны в 1905 году в заливе Владимира разбился крейсер «Изумруд». Для того чтобы имущество с корабля можно
было перевезти в пост Ольги, построили колесную дорогу. С того времени между обоими заливами установилось правильное сообщение.
То
была междоусобная борьба между каким-то царем Куань Юном, жившим на
реке Сучане, и князем Чин Ятай-цзы
из Нингуты.
Я велел подбросить дров в костер и согреть чай, а сам принялся его расспрашивать, где он
был и что делал за эти 3 года. Дерсу мне рассказал, что, расставшись со мной около озера Ханка, он пробрался на
реку Ното, где ловил соболей всю зиму, весной перешел в верховья Улахе, где охотился за пантами, а летом отправился на Фудзин, к горам Сяень-Лаза. Пришедшие сюда
из поста Ольги китайцы сообщили ему, что наш отряд направляется к северу по побережью моря. Тогда он пошел на Тадушу.
Теперь с левой стороны у нас
была река, а с правой — речные террасы в 38 м высотой. Они особенно выдвигаются в долину Тадушу после Динзахе. Террасы эти состоят
из весьма плотных известняков с плитняковой отдельностью.
За перевалом, следуя течению воды к востоку, мы часа в 3,5 дня вышли на
реку Инза-Лазагоу — Долина серебряной скалы.
Река эта
будет самым большим и ближайшим к морю притоком Тютихе. В верховьях Инза-Лазагоу состоит тоже
из 2 речек, именуемых также Сицой и Тунцой. Каждая
из них, в свою очередь, слагается
из нескольких мелких ручьев.
У корейцев в фанзе
было так много клопов, что сам хозяин вынужден
был спать снаружи, а во время дождя прятался в сарайчик, сложенный
из тонкого накатника. Узнав об этом, мы отошли от фанзы еще с километр и стали биваком на берегу
реки.
В
реке было много крупной мальмы. Дерсу хотел
было стрелять в нее
из ружья, но я уговорил его поберечь патроны. Мне хотелось поскорее присоединиться к отряду, тем более что стрелки считали меня и Дерсу находящимися впереди и, конечно, торопились догнать нас. Таким образом, они могли уйти далеко вперед.
В верховьях Иман слагается
из 2
рек, текущих с юга. Мы попали на правую речку, которую китайцы называют Ханихеза. От Сихотэ-Алиня до слияния их
будет не менее 30 км.
Оставив всех людей на биваке, мы с Дерсу пошли на Сихотэ-Алинь. Для этого мы воспользовались одним
из ключиков, текущих с водораздела к
реке Синанце. Подъем
был сначала длинный и пологий, а затем сделался крутым. Пришлось идти без тропы по густой кустарниковой заросли, заваленной горелым лесом.
Когда медведь
был от меня совсем близко, я выстрелил почти в упор. Он опрокинулся, а я отбежал снова. Когда я оглянулся назад, то увидел, что медведь катается по земле. В это время с правой стороны я услышал еще шум. Инстинктивно я обернулся и замер на месте.
Из кустов показалась голова другого медведя, но сейчас же опять спряталась в зарослях. Тихонько, стараясь не шуметь, я побежал влево и вышел на
реку.
С западной стороны в него впадает
река Сеохобе (то
есть Река первого снега), почему-то названная на морских картах Ядихой. Местность между озерами сильно заболочена. Только один вал
из песка и гальки отделяет их от моря. Здесь мы видим опять исчезнувшую бухту. Когда-то залив этот
был много длиннее и загибался на север.
Река Сеохобе длиной 22 км. Истоки ее приходятся против среднего течения Синанцы, о которой упоминалось выше. Она, собственно говоря, состоит
из 2 речек одинаковой величины, сливающихся вместе в 5 км от устья. Немного ниже Сеохобе принимает в себя справа еще один небольшой приток. Тут ходили изюбры целыми стадами. Рев уже окончился; самцы отабунили около себя самок; вскоре олени должны
были разойтись поодиночке.
Около таких лагун всегда держится много птиц. Одни
из них
были на берегу моря, другие предпочитали держаться в заводях
реки. Среди первых я заметил тихоокеанских чернозобиков. Судя по времени, это
были, вероятно, отсталые птицы.
Положение местных тазов весьма тяжелое. Они имеют совершенно забитый и угнетенный вид. Я стал
было их расспрашивать, но они испугались чего-то, пошептались между собой и под каким-то предлогом удалились. Очевидно, они боялись китайцев. Если кто-либо
из них посмеет жаловаться русским властям или расскажет о том, что происходит в долине Санхобе, того ждет ужасное наказание: утопят в
реке или закопают живым в землю.
По рассказам тазов, 30 лет тому назад на
реке Санхобе свирепствовала оспа. Не
было ни одной фанзы, которую не посетила бы эта страшная болезнь. Китайцы боялись хоронить умерших и сжигали их на кострах, выволакивая трупы
из фанз крючьями.
Были случаи, когда вместе с мертвыми сжигались и больные, впавшие в бессознательное состояние.
Река Санхобе (на картах — Саченбея и по-удэгейски Санкэ) состоит
из 2
рек одинаковой величины — Сицы (по-китайски — Западный приток) и Дунцы (Восточный приток). Путь мой на Иман, на основании расспросных сведений,
был намечен по
реке Дунце. Поэтому я решил теперь, пока
есть время, осмотреть
реку Сицу. На эту работу у меня ушло ровно семь суток.
Санхобе протекает по типичной долине прорыва, местами расширяющейся, местами суживающейся ровно настолько, чтобы пропустить одну
реку. Наиболее широкие места ее находятся там, где в нее впадают притоки.
Из них самым крупным
будет река Фату, текущая с севера вдоль берега моря.
Кулумбе встречает Иман уже большой
рекой, шириной в 100 м, глубиной в 3 м, при быстроте течения 8 км в час в малую воду. Долина Имана слагается
из участков денудационных и тектонических, чередующихся между собою. Первые имеют широтное направление, вторые — меридиональное. Продолжением иманских денудационных долин
будут долины притоков Тхетибе, Арму и Кулумбе.
В 2 км от устья ее с правой стороны издавна живут удэгейцы. Стойбище их состоит
из 4 фанз. В 1906 году их тут
было только 15 человек обоего пола. В одном переходе от Арму, ниже по Иману,
есть другое удэгейское стойбище, Лаолю, с населением в восемь человек. Лаолю представляет собой поляну с правой стороны
реки длиной 4 км и шириной 1,5 км.
В сумерки мы достигли маленького балагана, сложенного
из корья. Я обрадовался этой находке, но Дерсу остался ею недоволен. Он обратил мое внимание на то, что вокруг балагана
были следы костров. Эти костры и полное отсутствие каких бы то ни
было предметов таежного обихода свидетельствовали о том, что балаган этот служит путникам только местом ночевок и, следовательно, до
реки Иман
было еще не менее перехода.
С левой стороны высилась скалистая сопка. К
реке она подходила отвесными обрывами. Здесь мы нашли небольшое углубление вроде пещеры и развели в нем костер. Дерсу повесил над огнем котелок и вскипятил воду. Затем он достал
из своей котомки кусок изюбровой кожи, опалил ее на огне и стал ножом мелко крошить, как лапшу. Когда кожа
была изрезана, он высыпал ее в котелок и долго варил. Затем он обратился ко всем со следующими словами...
Неточные совпадения
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись
из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же
реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я
был доселе?
На этом кругу
были устроены девять препятствий:
река, большой, в два аршина, глухой барьер пред самою беседкой, канава сухая, канава с водою, косогор, ирландская банкетка, состоящая (одно
из самых трудных препятствий),
из вала, утыканного хворостом, за которым, невидная для лошади,
была еще канава, так что лошадь должна
была перепрыгнуть оба препятствия или убиться; потом еще две канавы с водою и одна сухая, — и конец скачки
был против беседки.
В одно
из воскресений Борис, Лидия, Клим и сестры Сомовы пошли на каток, только что расчищенный у городского берега
реки. Большой овал сизоватого льда
был обставлен елками, веревка, свитая
из мочала, связывала их стволы. Зимнее солнце, краснея, опускалось за
рекою в черный лес, лиловые отблески ложились на лед. Катающихся
было много.
На Сенатской площади такие же опаловые пузыри освещали темную, масляно блестевшую фигуру буйного царя, бронзовой рукою царь указывал путь на Запад, за широкую
реку; над
рекою туман
был еще более густ и холодней. Клим почувствовал себя обязанным вспомнить стихи
из «Медного всадника», но вспомнил
из «Полтавы»:
—
Из Гурьева.
Есть такой городок на Урал-реке. Раньше — Яицком звался.