Неточные совпадения
Ночью я проснулся и увидел Дерсу, сидящего у костра. Он поправлял огонь. Ветер раздувал пламя во все стороны. Поверх бурки на мне лежало одеяло гольда. Значит, это он прикрыл меня, вот почему я и согрелся. Стрелки тоже были прикрыты его палаткой. Я предлагал Дерсу
лечь на мое место, но он отказался.
Олентьев и Марченко не беспокоились о нас. Они думали, что около озера Ханка мы нашли жилье и остались там ночевать. Я переобулся, напился чаю,
лег у костра и крепко заснул. Мне грезилось, что я опять попал в болото и кругом бушует снежная буря. Я вскрикнул и сбросил с себя одеяло. Был вечер. На небе горели яркие звезды; длинной полосой протянулся Млечный Путь. Поднявшийся
ночью ветер раздувал пламя костра и разносил искры по полю. По другую сторону огня спал Дерсу.
После ужина люди начали устраиваться на
ночь. Некоторые из них поленились ставить комарники и
легли спать на открытом воздухе, покрывшись одеялами. Они долго ворочались, охали, ахали, кутались с головой, но это не спасало их от гнуса. Мелкие насекомые пробирались в каждую маленькую складку. Наконец один из них не выдержал.
Как ни прекрасна была эта
ночь, как ни величественны были явления светящихся насекомых и падающего метеора, но долго оставаться на улице было нельзя. Мошкара облепила мне шею, руки, лицо и набилась в волосы. Я вернулся в фанзу и
лег на кан. Усталость взяла свое, и я заснул.
Наконец все успокоились. После чаю стрелки стали уговариваться, по скольку часов они будут караулить
ночью. Я отдохнул хорошо, спать мне не хотелось и потому предложил им
ложиться, а сам решил заняться дневником.
Ночь была такая тихая, что даже осины замерли и не трепетали листьями. В сонном воздухе слышались какие-то неясные звуки, точно кто-то вздыхал, шептался, где-то капала вода, чуть слышно трещали кузнечики. По темному небу, усеянному тысячами звезд, вспыхивали едва уловимые зарницы. Красные блики от костра неровно
ложились по земле, и за границей их ночная тьма казалась еще чернее.
Китайцы предлагали мне
лечь у них в фанзе, но
ночь была так хороша, что я отказался от их приглашения и с удовольствием расположился у огня вместе со стрелками.
Стрелки недолго сидели у огня. Они рано
легли спать, а мы остались вдвоем с Дерсу и просидели всю
ночь. Я живо вспомнил реку Лефу, когда он впервые пришел к нам на бивак, и теперь опять, как и в тот раз, я смотрел на него и слушал его рассказы.
Когда совсем смерклось, возвратились казаки и принесли с собой козулю. После ужина мы рано
легли спать. Два раза я просыпался
ночью и видел Дерсу, сидящего у огня в одиночестве.
Оглянувшись кругом, я увидел, что все уже спали. Пожелав Дерсу покойной
ночи, я завернулся в бурку,
лег поближе к огоньку и уснул.
После ужина казаки рано
легли спать. За день я так переволновался, что не мог уснуть. Я поднялся, сел к огню и стал думать о пережитом.
Ночь была ясная, тихая. Красные блики от огня, черные тени от деревьев и голубоватый свет луны перемешивались между собой. По опушкам сонного леса бродили дикие звери. Иные совсем близко подходили к биваку. Особенным любопытством отличались козули. Наконец я почувствовал дремоту,
лег рядом с казаками и уснул крепким сном.
Бивак наш был не из числа удачных: холодный резкий ветер всю
ночь дул с запада по долине, как в трубу. Пришлось спрятаться за вал к морю. В палатке было дымно, а снаружи холодно. После ужина все поспешили
лечь спать, но я не мог уснуть — все прислушивался к шуму прибоя и думал о судьбе, забросившей меня на берег Великого океана.
Взошла луна. Ясная
ночь глядела с неба на землю. Свет месяца пробирался в глубину темного леса и
ложился по сухой траве длинными полосами. На земле, на небе и всюду кругом было спокойно, и ничто не предвещало непогоды. Сидя у огня, мы попивали горячий чай и подтрунивали над гольдом.
По пути нам попалась юрта, сложенная из кедрового корья, с двускатной крышей, приспособленная под фанзу. Утомленные двумя предшествующими
ночами, мы стали около нее биваком и, как только поужинали, тотчас
легли спать.
Голод сильно мучил людей. Тоскливо сидели казаки у огня, вздыхали и мало говорили между собой. Я несколько раз принимался расспрашивать Дерсу о том, не заблудились ли мы, правильно ли мы идем. Но он сам был в этих местах первый раз, и все его соображения основывались лишь на догадках. Чтобы как-нибудь утолить голод, казаки
легли раньше спать. Я тоже
лег, но мне не спалось. Беспокойство и сомнения мучили меня всю
ночь.
— И есть у меня кот, уж так он любит меня, так любит — нельзя того сказать! Так вот и ходит за мной, так и бегает — куда я, туда и он, куда я, туда и он, да-а, а
ночью ляжет на грудь мне и мурлычет, а я слушаю и всё понимаю, всё как есть, ей-бо! И тепло-тепло мне!
Неточные совпадения
Вернувшись домой после трех бессонных
ночей, Вронский, не раздеваясь,
лег ничком на диван, сложив руки и положив на них голову. Голова его была тяжела. Представления, воспоминания и мысли самые странные с чрезвычайною быстротой и ясностью сменялись одна другою: то это было лекарство, которое он наливал больной и перелил через ложку, то белые руки акушерки, то странное положение Алексея Александровича на полу пред кроватью.
Но, противно обыкновению, он не
лег спать и проходил взад и вперед по своему кабинету до трех часов
ночи.
Душно стало в сакле, и я вышел на воздух освежиться.
Ночь уж
ложилась на горы, и туман начинал бродить по ущельям.
Она встала, подсела к нам, оживилась… и мы только в два часа
ночи вспомнили, что доктора велят
ложиться спать в одиннадцать.
Татьяна, по совету няни // Сбираясь
ночью ворожить, // Тихонько приказала в бане // На два прибора стол накрыть; // Но стало страшно вдруг Татьяне… // И я — при мысли о Светлане // Мне стало страшно — так и быть… // С Татьяной нам не ворожить. // Татьяна поясок шелковый // Сняла, разделась и в постель //
Легла. Над нею вьется Лель, // А под подушкою пуховой // Девичье зеркало лежит. // Утихло всё. Татьяна спит.