После Кумуху в последовательном порядке идет опять ряд мелких горных речек с удэгейскими названиями: Сюэн (по-русски Сваин, на картах — река Бабкова), потом Омосо, Илянту и Яктыга. В истоках Омосо есть гора
с голой вершиной, которая поэтому и названа Голой. Другая гора, Высокая, находится недалеко от моря, между реками Омосо и Илянту. Участок берега моря от реки Кумуху к северу до мыса Сосунова занят выходами гранитов, гнейсов и сиенитов.
Неточные совпадения
Красивая притупленная
голова с большими подвижными округленными ушами сидит на длинной шее и у самцов украшена двумя маловетвистыми рогами, на конце вилчатыми и имеющими не более шести отростков.
Некоторые из них похожи на ворота, другие — на допотопных животных
с маленькими
головами, третьи — на фигурные столбы и т.д.
Невдалеке от нас на поверхности спокойной воды вдруг появился какой-то предмет. Это оказалась
голова выдры, которую крестьяне в России называют «порешней». Она имеет длинное тело (1 м 20 см), длинный хвост (40 см) и короткие ноги, круглую
голову с выразительными черными глазами, темно-бурую блестящую шерсть на спине и
с боков и серебристо-серую на нижней стороне шеи и на брюхе. Когда животное двигается по суше, оно сближает передние и задние ноги, отчего тело его выгибается дугою кверху.
На нем были синие штаны и низенькая самодельная обувь из лосиной кожи
с ременными перетяжками, а на
голове простая тряпица, почерневшая от копоти и грязи.
Шея у кабарги длинная,
голова небольшая, стройная,
с темными выразительными глазами и подвижным носом.
После перехода вброд реки Кулумбе наша обувь была мокрой, и потому переход через скалу Ван-Син-лаза был отложен до другого дня. Тогда мы стали высматривать место для бивака. В это время из воды показалось какое-то животное. Подняв
голову, оно
с видимым любопытством рассматривало нас. Это была нерпа.
Однажды на падали около моря видели большого темно-бурого орла
с длинной
голой шеей.
Я так ушел в свои думы, что совершенно забыл, зачем пришел сюда в этот час сумерек. Вдруг сильный шум послышался сзади меня. Я обернулся и увидел какое-то несуразное и горбатое животное
с белыми ногами. Вытянув вперед свою большую
голову, оно рысью бежало по лесу. Я поднял ружье и стал целиться, но кто-то опередил меня. Раздался выстрел, и животное упало, сраженное пулей. Через минуту я увидел Дерсу, спускавшегося по кручам к тому месту, где упал зверь.
Это на вид неуклюжее животное имеет мощную шею и большую вытянутую
голову с толстой, загнутой книзу, мордой.
Раненое животное поднимало
голову и, видимо, кончало расчеты
с жизнью.
Тогда Дерсу подошел к нему, чтобы отрезать
голову с пантами.
Попадались еще какие-то пестренькие птички
с красными пятнами на
голове, быть может чечетки.
Кстати, два слова о маньчжурской белке. Этот представитель грызунов имеет длинное тело и длинный пушистый хвост. Небольшая красивая головка его украшена большими черными глазами и небольшими закругленными ушами, оканчивающимися пучком длинных черных волос, расположенных веерообразно. Общая окраска белки пепельно-серая, хвост и
голова черные, брюшко белое. Изредка встречаются отдельные экземпляры
с желтыми подпалинами.
Он развел еще один огонь и спрятался за изгородь. Я взглянул на Дерсу. Он был смущен, удивлен и даже испуган: черт на скале, бросивший камни, гроза со снегом и обвал в горах — все это перемешалось у него в
голове и, казалось, имело связь друг
с другом.
Эта часть Сихотэ-Алиня
с восточной стороны
голая, а
с западной покрыта хвойным лесом.
Виновный, стоя
с непокрытой
головой, выслушал свой приговор и обещал на другой же день уйти из долины, чтобы никогда в нее более не возвращаться.
Тотчас у меня в
голове созрел новый план: я решил подняться по реке Кусун до Сихотэ-Алиня и выйти на Бикин. Продовольствие, инструменты, теплая одежда, обувь, снаряжение и патроны — все это было теперь
с нами.
Одет он был в куртку и штаны из выделанной изюбровой кожи и сохатиные унты, на
голове имел белый капюшон и маленькую шапочку
с собольим хвостиком. Волосы на
голове у него заиндевели, спина тоже покрылась белым налетом. Я стал усиленно трясти его за плечо. Он поднялся и стал руками снимать
с ресниц иней. Из того, что он не дрожал и не подергивал плечами, было ясно, что он не озяб.
Здесь в изобилии росли кедр и тополь, там и сям виднелись буро-серые ветки кустарникового клена
с сухими розоватыми плодами, а рядом
с ним — амурская сирень, которую теперь можно было узнать только по пучкам засохших плодов на вершинах
голых ветвей
с темно-серой корой.
Действительно, шагах в 50 от речки мы увидели китайца. Он сидел на земле, прислонившись к дереву, локоть правой руки его покоился на камне, а
голова склонилась на левую сторону. На правом плече сидела ворона. При нашем появлении она испуганно снялась
с покойника.
Восточный склон Сихотэ-Алиня совершенно
голый. Трудно представить себе местность более неприветливую, чем истоки реки Уленгоу. Даже не верится, что здесь был когда-нибудь живой лес. Немногие деревья остались стоять на своих корнях. Сунцай говорил, что раньше здесь держалось много лосей, отчего и река получила название Буй, что значит «сохатый»; но
с тех пор как выгорели леса, все звери ушли, и вся долина Уленгоу превратилась в пустыню.
«Дерсу!» — мелькнуло у меня в
голове. Я вспомнил, что для того, чтобы в городе его не задерживала полиция, я выдал ему свою визитную карточку
с надписью на оборотной стороне, кто он и что жительство имеет у меня. Вероятно, эту карточку нашли и дали мне знать по телеграфу.
Неточные совпадения
Вот, окружен своей дубравой, // Петровский замок. Мрачно он // Недавнею гордится славой. // Напрасно ждал Наполеон, // Последним счастьем упоенный, // Москвы коленопреклоненной //
С ключами старого Кремля; // Нет, не пошла Москва моя // К нему
с повинной
головою. // Не праздник, не приемный дар, // Она готовила пожар // Нетерпеливому герою. // Отселе, в думу погружен, // Глядел на грозный пламень он.
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну
с ног до
головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся
с ней, к себе ведут, // Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Онегин вновь часы считает, // Вновь не дождется дню конца. // Но десять бьет; он выезжает, // Он полетел, он у крыльца, // Он
с трепетом к княгине входит; // Татьяну он одну находит, // И вместе несколько минут // Они сидят. Слова нейдут // Из уст Онегина. Угрюмый, // Неловкий, он едва-едва // Ей отвечает.
Голова // Его полна упрямой думой. // Упрямо смотрит он: она // Сидит покойна и вольна.
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах,
с собачьей мордой, // Другой
с петушьей
головой, // Здесь ведьма
с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла
с хвостиком, а вот // Полу-журавль и полу-кот.
Мой бедный Ленский! изнывая, // Не долго плакала она. // Увы! невеста молодая // Своей печали неверна. // Другой увлек ее вниманье, // Другой успел ее страданье // Любовной лестью усыпить, // Улан умел ее пленить, // Улан любим ее душою… // И вот уж
с ним пред алтарем // Она стыдливо под венцом // Стоит
с поникшей
головою, //
С огнем в потупленных очах, //
С улыбкой легкой на устах.