Неточные совпадения
Залив Рында. — Вечные переселенцы. — Приспособляемость к местным условиям жизни. — Взгляд на туземцев. — Первобытный коммунизм. — Таинственные
следы. — Люди, скрывающиеся в тайге. — Золотая лихорадка. — Экспедиция к заливу. — Пластун. — Туман. — Потерянный трофей. — Бессонная ночь. — Случайная находка. — Стрельба
по утке. — Состязание. Выстрелы гольда. — Дерсу успокаивает подвыпивших стрелков. — «Сказка о рыбаке и рыбке». — Мнение гольда.
На другой день утром Дерсу возвратился очень рано. Он убил оленя и просил меня дать ему лошадь для доставки мяса на бивак. Кроме того, он сказал, что видел свежие
следы такой обуви, которой нет ни у кого в нашем отряде и ни у кого из староверов.
По его словам, неизвестных людей было трое. У двоих были новые сапоги, а у третьего — старые, стоптанные, с железными подковами на каблуках. Зная наблюдательность Дерсу, я нисколько не сомневался в правильности его выводов.
По мере приближения к водоразделу угрюмее становился лес и больше попадалось звериных
следов; тропа стала часто прерываться и переходить то на одну, то на другую сторону реки, наконец мы потеряли ее совсем.
В долине реки Адимил произрастают лиственные леса дровяного и поделочного характера; в горах всюду видны
следы пожарищ. На релках и
по увалам — густые заросли таволги, орешника и леспедецы. Дальше в горах есть немного кедра и пихты. Широкие полосы гальки
по сторонам реки и измочаленный колодник в русле указывают на то, что хотя здесь больших наводнений и не бывает, но все же в дождливое время года вода идет очень стремительно и сильно размывает берега.
Проснулся я в 8 часов утра. По-прежнему моросило. Дерсу ходил на разведку, но ничего не нашел. Животное, подходившее ночью к нашему биваку, после выстрела бросилось назад через реку. Если бы на отмели был песок, можно было бы увидеть его
следы. Теперь остались для нас только одни предположения. Если это был не лось, не изюбр и не медведь, то, вероятно, тигр.
Кое-где вода промыла глубокие овраги,
по сторонам их произошли огромные оползни, но от обвалившейся земли не осталось и
следа — бешеный поток все унес и разметал
по долине.
Его удивляло не то, что Аринин и Сабитов ошиблись. Это не беда! Но как они, идя
по тропе и видя, что на ней нет
следов, все-таки продолжают идти вперед?! Мало того, они столкнули оструганную палочку. Он усмотрел, что сигнал был опрокинут не копытом мула, а ногой человека.
То, что здесь ночевал один человек, положим, можно было усмотреть
по единственному
следу на песке; что он не спал, видно было
по отсутствию лежки около огня; что это был зверолов, Дерсу вывел заключение
по деревянной палочке с зазубринками, которую употребляют обыкновенно для устройства западней на мелких четвероногих; что это был китаец, он узнал
по брошенным улам и
по манере устраивать бивак.
А так как кости тоже носили на себе
следы огня, то, очевидно, в то время, когда шел огонь
по лесу, трупы были уже скелетами.
На опушке лиственного леса, что около болота, староверы часто находили неглубоко в земле бусы, серьги, браслеты, пуговицы, стрелы, копья и человеческие кости. Я осмотрел это место и нашел
следы жилищ. На старинных морских картах при устье Амагу показаны многочисленные туземные юрты. Старик рассказывал мне, что лет 30 назад здесь действительно жило много удэгейцев, но все они погибли от оспы. В 1870 году,
по словам Боголюбского, на берегу моря, около реки Амагу, жило много туземцев.
Часов в 12 дня мы были около большой скалы Мафа, что по-удэгейски значит «медведь». Действительно, своими формами она очень его напоминает и состоит из плотного песчаника с прослойками кварца и известкового шпата. У подножия ее шла свежепротоптанная тропа; она пересекала реку Кулумбе и направлялась на север. Дерсу за скалой нашел бивак.
По оставленным на нем
следам он узнал, что здесь ночевал Мерзляков с командой, когда шел с Такемы на Амагу.
Удэгейцы в лодках поднимаются до реки Тагды; дальше движение вверх
по Кумуху возможно только
по льду реки на нартах. В средней части ее, в особенности с левой стороны, между реками Тагды и Яаса, видны
следы давнишних пожарищ. Как и везде, наиболее выгорели леса
по хребтам и сохранились только в долинах.
По долинам рек Монинги держатся лоси; свежие
следы их попадались часто, но так как мы были вполне обеспечены продовольствием, то не задерживались здесь и прошли мимо.
Другие признаки, совершенно незаметные для нас, открыли ему: этот человек был удэгеец, что он занимался соболеванием, имел в руках палку, топор, сетку для ловли соболей и, судя
по походке, был молодой человек. Из того, что он шел напрямик
по лесу, игнорируя заросли и придерживаясь открытых мест, Дерсу заключил, что удэгеец возвращался с охоты и, вероятно, направляется к своему биваку. Посоветовавшись, мы решили идти
по его
следам, тем более что они шли в желательном для нас направлении.
На следующий день мы с Дерсу вдвоем решили идти к югу
по берегу моря и посмотреть, нет ли там каких-нибудь
следов пребывания Хей-ба-тоу, и, кстати, поохотиться.
Следы все время шли
по реке.
По ним видно было, что китаец уже не пытался перелезать через бурелом, а обходил его стороной. Та к прошли мы еще с полчаса. Но вот
следы круто повернули в сторону. Мы направились
по ним. Вдруг с соседнего дерева слетели две вороны.
Из крупных млекопитающих в верховьях Бягаму встречаются лось, рысь, бурый медведь и росомаха; ниже
по течению — изюбр, кабан и тигр. Из царства пернатых я встретил на снегу
следы глухарей, затем несколько раз видел большеклювых ворон, соек, ореховок, ронж, пестрых дятлов, желн, поползней и снегирей. Дерсу сообщил мне, что зимой, когда начинают замерзать реки, все крупные пернатые хищники спускаются к низовьям рек, где им легче найти себе пропитание.
Я предложил Дерсу оставить вещи в таборе и пойти
по тигриному
следу. Я думал, что он откажется, и был удивлен, узнав, что Дерсу согласен отнять у тигра задавленную собаку.
— Такой Амба можно стреляй, греха нет, — закончил он свою длинную речь. Закусив наскоро холодным мясом и напившись горячего чая, мы надели лыжи и пошли
по тигриному
следу.
Удэгейцы в лодках поднимаются до реки Тагды; дальше движение вверх
по Кумуху возможно только
по льду реки на нартах. В средней части ее, в особенности с левой стороны, между рекой Тагды и Яаса, видны
следы давнишних пожарищ. Как и везде, наиболее выгорели леса
по хребтам и сохранились только в долинах.
Неточные совпадения
Вот наш герой подъехал к сеням; // Швейцара мимо он стрелой // Взлетел
по мраморным ступеням, // Расправил волоса рукой, // Вошел. Полна народу зала; // Музыка уж греметь устала; // Толпа мазуркой занята; // Кругом и шум и теснота; // Бренчат кавалергарда шпоры; // Летают ножки милых дам; //
По их пленительным
следам // Летают пламенные взоры, // И ревом скрыпок заглушен // Ревнивый шепот модных жен.
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень // Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел
по крайний
след, // И каждый взял свой пистолет.
На ветви сосны преклоненной, // Бывало, ранний ветерок // Над этой урною смиренной // Качал таинственный венок. // Бывало, в поздние досуги // Сюда ходили две подруги, // И на могиле при луне, // Обнявшись, плакали оне. // Но ныне… памятник унылый // Забыт. К нему привычный
след // Заглох. Венка на ветви нет; // Один под ним, седой и хилый, // Пастух по-прежнему поет // И обувь бедную плетет.
В начале моего романа // (Смотрите первую тетрадь) // Хотелось вроде мне Альбана // Бал петербургский описать; // Но, развлечен пустым мечтаньем, // Я занялся воспоминаньем // О ножках мне знакомых дам. //
По вашим узеньким
следам, // О ножки, полно заблуждаться! // С изменой юности моей // Пора мне сделаться умней, // В делах и в слоге поправляться, // И эту пятую тетрадь // От отступлений очищать.
— В том-то и дело, что есть. Зять делал выправки: говорит, будто и
след простыл, но ведь он человек военный: мастер притопывать шпорой, а если бы похлопотать
по судам…