Когда на западе угасли последние отблески вечерней зари и все кругом погрузилось в
ночной мрак, мы могли наблюдать весьма интересное явление из области электрометеорологии — свечение моря и в то же время исключительную яркость Млечного Пути.
То, разметавшись в обворожительной наготе, которую
ночной мрак скрывал даже от нее самой, она почти вслух бранила себя; то, приутихнув, решалась ни о чем не думать — и все думала.
Теперь, когда я пишу эти строки, в мои теплые окна злобно стучит осенний дождь и где-то надо мной воет ветер. Я гляжу на темное окно и на фоне
ночного мрака силюсь создать силою воображения мою милую героиню… И я вижу ее с ее невинно-детским, наивным, добрым личиком и любящими глазами. Мне хочется бросить перо и разорвать, сжечь то, что уже написано. К чему трогать память этого молодого, безгрешного существа?
Неточные совпадения
Полгубернии разодето и весело гуляет под деревьями, и никому не является дикое и грозящее в сем насильственном освещении, когда театрально выскакивает из древесной гущи озаренная поддельным светом ветвь, лишенная своей яркой зелени, а вверху темнее, и суровее, и в двадцать раз грознее является чрез то
ночное небо и, далеко трепеща листьями в вышине, уходя глубже в непробудный
мрак, негодуют суровые вершины дерев на сей мишурный блеск, осветивший снизу их корни.
Так вот нет же, никто того не видит и не знает во всей вселенной, а как сойдет
мрак ночной, все так же, как и девчонкой, пять лет тому, лежу иной раз, скрежещу зубами и всю ночь плачу: «Уж я ж ему, да уж я ж ему, думаю!» Слышал ты это все?
День кончился. На землю спустилась
ночная тень. Скоро все должно было погрузиться в
мрак.
«Ложится в поле
мрак ночной; // От волн поднялся ветер хладный. // Уж поздно, путник молодой! // Укройся в терем наш отрадный.
Но я знал, чье во
мраке ночном // Надрывалося сердце с печали // И на чью они грудь упадали свинцом // И кому они жизнь отравляли.