Неточные совпадения
В окрестностях залива Рында
есть пятнистые олени. Они держатся на полуострове Егорова, окаймляющем залив с северо-востока. Раньше их здесь
было гораздо больше. В 1904 году выпали глубокие
снега, и тогда много оленей погибло от голода.
Местами брусники
было так много, что целые площади казались как будто окрашенными в бордовый цвет. Подбирая ягоды, мы понемногу подвигались вперед и незаметно поднялись на вершину, высота которой равнялась 1290 м. Здесь мы впервые ступили в
снег, он
был глубиной около 15 сантиметров.
Отсюда мы повернули к югу и стали взбираться на четвертую высоту (1510 м). Этот подъем
был особенно трудным. Мы часто глотали
снег, чтобы утолить мучившую нас жажду.
Ночь
была лунная и холодная. Предположения Дерсу оправдались. Лишь только солнце скрылось за горизонтом, сразу подул резкий, холодный ветер. Он трепал ветви кедровых стланцев и раздувал пламя костра. Палатка парусила, и я очень боялся, чтобы ее не сорвало со стоек. Полная луна ярко светила на землю;
снег блестел и искрился. Голый хребет Карту имел теперь еще более пустынный вид.
Утром, когда я проснулся, первое, что бросилось мне в глаза,
был туман. Скоро все разъяснилось — шел
снег. Хорошо, что мы ориентировались вчера, и потому сегодня с бивака могли сразу взять верное направление.
Потому ли, что мы
были со свежими силами, или
снег нас принуждал торопиться, но только на эту гору мы взошли довольно скоро.
Когда мы спустились до 1200 м,
снег сменился дождем, что
было весьма неприятно; но делать
было нечего — приходилось терпеть.
К полудню дождь усилился. Осенний дождь — это не то что летний дождь: легко можно простудиться. Мы сильно прозябли, и потому пришлось рано стать на бивак. Скоро нам удалось найти балаган из корья. Способ постройки его и кое-какие брошенные вещи указывали на то, что он
был сделан корейцами. Оправив его немного, мы натаскали дров и принялись сушить одежду. Часа в четыре дня дождь прекратился. Тяжелая завеса туч разорвалась, и мы увидели хребет Карту, весь покрытый
снегом.
Около полудня в воздухе вновь появилась густая мгла. Горы сделались темно-синими и угрюмыми. Часа в четыре хлынул дождь, а вслед за ним пошел
снег, мокрый и густой. Тропинка сразу забелела; теперь ее можно
было далеко проследить среди зарослей и бурелома. Ветер сделался резким и порывистым.
Эта гроза со
снегом продолжалась до 2 часов ночи. Молнии сверкали часто и имели красный оттенок. Раскаты грома
были могучие и широкие; чувствовалось, как от них содрогались земля и воздух.
Явление грозы со
снегом было так ново и необычно, что все с любопытством посматривали на небо, но небо
было темное, и только при вспышках молнии можно
было рассмотреть тяжелые тучи, двигавшиеся в юго-западном направлении.
Он развел еще один огонь и спрятался за изгородь. Я взглянул на Дерсу. Он
был смущен, удивлен и даже испуган: черт на скале, бросивший камни, гроза со
снегом и обвал в горах — все это перемешалось у него в голове и, казалось, имело связь друг с другом.
Между тем гроза стала удаляться, но молнии еще долго вспыхивали на небе, отражаясь широким пламенем на горизонте, и тогда особенно отчетливо можно
было рассмотреть контуры отдаленных гор и тяжелые дождевые тучи, сыпавшие дождем вперемежку со
снегом.
О грозе со
снегом он сказал, что раньше гром и молния
были только летом, зимние же грозы принесли с собой русские. Эта гроза
была третья, которую он помнил за всю свою жизнь.
Пурга в горах — обычное явление, если вслед за свежевыпавшим
снегом поднимается ветер. Признаки этого ветра уже налицо: тучи быстро бежали к востоку; они стали тоньше, прозрачнее, и уже можно
было указать место, где находится солнце.
От выпавшего
снега не осталось и следа, несмотря на то что температура все время стояла довольно низкая. На земле нигде не видно
было следов оттепели, а между тем
снег куда-то исчез. Это происходит от чрезвычайной сухости зимних северо-западных ветров, которые поглощают всю влагу и делают климат Уссурийского края в это время года похожим на континентальный.
Сразу с бивака начался подъем. С первого же перевала мы увидели долину реки Пия; за нею высился другой горный хребет с гольцами, потом третий, покрытый
снегом. За ними, вероятно, должна
быть река Нахтоху.
С утра погода стояла хмурая; небо
было: туман или тучи. Один раз сквозь них прорвался
было солнечный луч, скользнул по воде, словно прожектором, осветил сопку на берегу и скрылся опять в облаках. Вслед за тем пошел мелкий
снег. Опасаясь пурги, я хотел
было остаться дома, но просвет на западе и движение туч к юго-востоку служили гарантией, что погода разгуляется. Дерсу тоже так думал, и мы бодро пошли вперед. Часа через 2
снег перестал идти, мгла рассеялась, и день выдался на славу — теплый и тихий.
Еще со вчерашнего дня погода начала хмуриться. Барометр стоял на 756 при — 10°. Небо
было покрыто тучами. Около 10 часов утра пошел небольшой
снег, продолжавшийся до полудня.
После короткого отдыха у туземцев на Кусуне я хотел
было идти дальше, но они посоветовали мне остаться у них еще на день. Удэгейцы говорили, что после долгого затишья и морочной погоды надо непременно ждать очень сильного ветра. Местные китайцы тоже
были встревожены. Они часто посматривали на запад. Я спросил, в чем дело. Они указали на хребет Кямо, покрытый
снегом.
Утро 4 декабря
было морозное: — 19°С. Барометр стоял на высоте 756 мм. Легкий ветерок тянул с запада. Небо
было безоблачное, глубокое и голубое. В горах белел
снег.
Действительно, кое-где чуть-чуть виднелся человеческий след, совсем почти запорошенный
снегом. Дерсу и Сунцай заметили еще одно обстоятельство: они заметили, что след шел неровно, зигзагами, что китаец часто садился на землю и два бивака его
были совсем близко один от другого.
Глаза умершего
были открыты и запорошены
снегом. Из осмотра места вокруг усопшего мои спутники выяснили, что когда китаец почувствовал себя дурно, то решил стать на бивак, снял котомку и хотел
было ставить палатку, но силы оставили его; он сел под дерево и так скончался. Маньчжур Чи-Ши-у, Сунцай и Дерсу остались хоронить китайца, а мы пошли дальше.
Следующий день
был 14 декабря. Утро
было тихое и морозное. Солнце взошло красное и долго не давало тепла. На вершинах гор
снег окрасился в нежно-розовый цвет, а в теневых местах имел синеватый оттенок.
Стрелки стали ставить палатки, а я с Дерсу пошел на охоту в надежде, не удастся ли где-нибудь подстрелить сохатого. Недалеко от бивака я увидел трех рябчиков. Они ходили по
снегу и мало обращали на меня внимания. Я хотел
было стрелять, но Дерсу остановил меня.
Утром 17 декабря состояние погоды не изменилось к лучшему. Ветер дул с прежней силой: анемометр показывал 220, термометр — 30°С. Несмотря на это, мы все-таки пошли дальше. Заметно, что к западу от Сихотэ-Алиня
снегу было значительно больше, чем в прибрежном районе.
20 декабря мы употребили на переход от Бикина. Правый берег Бягаму — нагорный, левый — низменный и лесистый. Горы носят китайское название Бэй-си-лаза и Данцанза. Голые вершины их теперь
были покрыты
снегом и своей белизной резко выделялись из темной зелени хвои.
Около скал Сигонку стояли удэгейцы. От них я узнал, что на Бикине кого-то разыскивают и что на розыски пропавших выезжал пристав, но вследствие глубокого
снега возвратился обратно. Я тогда еще не знал, что это касалось меня. По рассказам удэгейцев, дальше
были еще две пустые юрты. В этом покинутом стойбище я решил в первый предпраздничный день устроить дневку.
Однако мы прошли еще 4 км, а стойбище, как заколдованное, уходило от нас все дальше и дальше. Пора
было становиться на бивак, но обидно
было копаться в
снегу и ночевать по соседству с юртами. На все вопросы, далеко ли еще, удэгеец отвечал коротко...
От удэгейцев я узнал, что гроза со
снегом, которую мы наблюдали 26 ноября на реке Нахтоху,
была одновременно и на Бикине.
Моя Альпа не имела такой теплой шубы, какая
была у Кады. Она прозябла и, утомленная дорогой, сидела у огня, зажмурив глаза, и, казалось, дремала. Тазовская собака, с малолетства привыкшая к разного рода лишениям, мало обращала внимания на невзгоды походной жизни. Свернувшись калачиком, она легла в стороне и тотчас уснула.
Снегом всю ее запорошило. Иногда она вставала, чтобы встряхнуться, затем, потоптавшись немного на месте, ложилась на другой бок и, уткнув нос под брюхо, старалась согреть себя дыханием.
Каждый порыв ветра сыпал на землю сухой
снег с таким шумом, точно это
был песок.
Старик таза тоже отказался лезть на дерево. Тогда я решил взобраться на кедр сам. Ствол его
был ровный, гладкий и с подветренной стороны запорошенный
снегом. С большими усилиями я поднялся не более как на три метра. У меня скоро озябли руки, и я должен
был спуститься обратно на землю.
Тут ясно
было видно, что тигр долго сидел на одном месте. Под ним подтаял
снег. Собаку он положил перед собой и слушал, нет ли сзади погони. Потом он понес ее дальше.
Тигр не шел прямо, а выбирал такие места, где
было меньше
снегу, где гуще
были заросли и больше бурелома. В одном месте он взобрался на поваленное дерево и долго стоял на нем, но вдруг чего-то испугался, прыгнул на землю и несколько метров полз на животе. Время от времени он останавливался и прислушивался; когда мы приближались, то уходил сперва прыжками, а потом шагом и рысью.
Наконец Дерсу остановился и стал советоваться со стариком тазой. По его мнению, надо
было возвратиться назад, потому что тигр не
был ранен,
снег недостаточно глубок и преследование являлось бесполезной тратой времени.
Все наши вещи
были разбросаны и изорваны. От моего спального мешка остались одни клочки. Следы на
снегу указывали, что такой разгром произвели две росомахи. Их-то, вероятно, я и видел при приближении к биваку.
Идти под гору
было легко, потому что старая лыжня хотя и
была запорошена
снегом, но крепко занастилась. Мы не шли, а просто бежали и к вечеру присоединились к своему отряду.
Только мы разошлись по фанзам и принялись за обед, как вдруг снаружи донесся звон колокольчика. Китайцы прибежали с известием, что приехал пристав. Через несколько минут кто-то в шубе ввалился в фанзу. И вдруг пристав этот превратился в А.И. Мерзлякова. Мы поздоровались. Начались расспросы. Оказалось, что он (а вовсе не пристав) хотел
было идти мне навстречу, но отложил свою поездку вследствие глубокого
снега.
На переволоке
было так мало
снегу, что пришлось вылезти из саней и переносить на себе грузы.
На дворе
была уже весна:
снег быстро таял. Из белого он сделался грязным, точно его посыпали сажей. В сугробах в направлении солнечных лучей появились тонкие ледяные перегородки; днем они рушились, а за ночь опять замерзали. По канавам бежала вода. Она весело журчала и словно каждой сухой былинке торопилась сообщить радостную весть о том, что она проснулась и теперь позаботится оживить природу.
Был конец марта. Солнышко стояло высоко на небе и посылало на землю яркие лучи. В воздухе чувствовалась еще свежесть ночных заморозков, в особенности в теневых местах, но уже по талому
снегу, по воде в ручьях и по веселому, праздничному виду деревьев видно
было, что ночной холод никого уже запугать не может.