Неточные совпадения
В хозяйственной части тоже пришлось кое-что изменить. Например, мы совершенно отказались
от медных чайников. Они тяжелы, требуют постоянной полуды, у них часто отпаиваются носки. Несравненно лучше простые алюминиевые котелки разного диаметра. Они прочны, дешевы, легки и при переноске вкладываются один в
другой. Для ловли рыбы в реках мы захватили с собой маленький бредень.
Из пернатых в этот день мы видели сокола-сапсана. Он сидел на сухом дереве на берегу реки и, казалось, дремал, но вдруг завидел какую-то птицу и погнался за нею. В
другом месте две вороны преследовали сорокопута. Последний прятался
от них в кусты, но вороны облетели куст с
другой стороны, прыгали с ветки на ветку и старались всячески поймать маленького разбойника.
Этот первобытный коммунизм всегда красной нитью проходил во всех его действиях. Трудами своей охоты он одинаково делился со всеми соседями независимо
от национальности и себе оставлял ровно столько, сколько давал
другим.
По рассказам тазов, месяца два назад один тигр унес ребенка
от самой фанзы. Через несколько дней
другой тигр напал на работавшего в поле китайца и так сильно изранил его, что он в тот же день умер.
Выбрав один из них, мы стали взбираться на хребет. По наблюдениям Дерсу, дождь должен быть затяжным. Тучи низко ползли над землей и наполовину окутывали горы. Следовательно, на вершине хребта мы увидели бы только то, что было в непосредственной
от нас близости. К тому же взятые с собой запасы продовольствия подходили к концу. Это принудило нас на
другой день спуститься в долину.
Река Адимил в верховьях слагается из двух ручьев, текущих навстречу
друг другу. Километров в пяти
от земледельческой фанзы находится
другая, лудевая фанза, в которой живут три китайца-охотника, занимающиеся ловлей оленей ямами.
От домашней кошки она отличается не только своими крупными размерами, но и
другими признаками: более сильными зубами, длинными усами и густой шерстью.
Исследования показали, что река здесь разбивается на два рукава, находящиеся один
от другого на расстоянии 30 м.
Странно устроен человек… Бивак этот ничем не отличался
от других биваков. Та к же он был под открытым небом, так же около односкатной палатки горел костер, так же кругом было мокро и сыро, но тем не менее все чувствовали себя так, как будто вернулись домой.
Раньше я несколько раз пытался расспрашивать Дерсу, при каких обстоятельствах он убил тигра, но гольд упорно отмалчивался или старался перевести разговор на
другую тему, а сегодня мне удалось выпытать
от него, как это случилось.
Для образованного человека это явление сложное: осколок астероида, случайно вошедший в сферу земного притяжения, раскалившийся
от трения о воздух, горящий за счет кислорода воздуха, метеорное железо, космическая пыль… Падение их на Землю в течение многих веков должно влиять на объем, вес и плотность ее, а всякое малейшее изменение в этом направлении влечет изменение в движении ее и рефлектирует на движении
других планет и т.д.
На
другое утро мы проснулись
от холода.
Область распространения красных волков обнимает длину реки Уссури, Южно-Уссурийский край и прибрежный район к северу
от залива Ольги до мыса Плитняк.
Другими словами, северная граница их обитания совпадает с границей распространения диких коз и пятнистых оленей. Чаще всего животное это встречается в Посьетском, Барабашском и Суйфунском районах.
Иногда выдра перекочевывает из одной речки в
другую; туземцам случалось убивать их в горах, далеко
от реки.
От Такемы на север идут два пути: один — горами, вдали
от моря,
другой — по намывной полосе прибоя. А.И. Мерзляков с лошадьми пошел первым, а я — вторым.
Путь А.И. Мерзлякова начинался
от фанзы удэгейца Сиу Ху и шел прямо на восток, пересекая несколько маленьких перевальчиков. Перейдя речку Хуля, он повернул к северо-востоку, затем пересек еще одну реку — Шооми (в верховьях) — и через 3 суток вышел на реку Кулумбе. Здесь, около скалы Мафа, он где-то видел выходы каменного угля на поверхность. После перевала по
другой безымянной горной речке он пришел на реку Найну, прямо к корейским фанзам.
Большие обнажения на берегу моря к северу
от реки Такемы состоят главным образом из лав и их туфов (биолитовый дацит), дальше тянутся полевошпатовые сланцевые породы и диорит. Тип берега кулисный. Действительно, мысы выступают один за
другим наподобие кулис в театре. Вблизи берега нигде нет островов. Около мысов, разрушенных морским прибоем, кое-где образовались береговые ворота. Впоследствии своды их обрушились, остались только столбы — любимые места отдыха птиц.
По выходе из гор течение реки Квандагоу становится тихим и спокойным. Река блуждает
от одного края долины к
другому, рано начинает разбиваться на пороги и соединяется с рекой Амагу почти у самого моря.
Удивительные птицы вороны: как скоро они узнают, где есть мясо! Едва солнечные лучи позолотили вершины гор, как несколько их появилось уже около нашего бивака. Они громко перекликались между собой и перелетали с одного дерева на
другое. Одна из ворон села очень близко
от нас и стала каркать.
Как ни старались мы избежать бродов, нам не удалось
от них отделаться. Но все же заметно было, что они становились реже. Через несколько километров река разбилась на протоки, между которыми образовались острова, поросшие тальниками. Тут было много рябчиков. Мы стреляли, но ни одного не могли убить: руки дрожали, не было сил прицеливаться как следует. Понуро мы шли
друг за
другом и почти не говорили между собой.
Река Кусун (по-китайски Кусун-гоу, по-удэгейски Куй или Куги) впадает в море немного севернее мыса Максимова. Между устьем Витухэ и устьем Кусуна образовалась длинная заводь, отделенная
от моря валом из гальки и песка шириной 80 м. Обыкновенно в этой заводи отстаиваются китайские лодки, застигнутые непогодой в море. Раньше здесь также скрывались хищнические японские рыбалки. Несомненно, нижняя часть долины Кусуна раньше была тоже лагуной, как и в
других местах побережья, о чем уже неоднократно говорилось.
На
другой день с бивака мы снялись рано и пошли по тропе, проложенной у самого берега реки. На этом пути Нахтоху принимает в себя с правой стороны два притока: Хулеми и Гоббиляги, а с левой — одну только маленькую речку Ходэ. Нижняя часть долины Нахтоху густо поросла даурской березой и монгольским дубом. Начиная
от Локтоляги, она постепенно склоняется к югу и только около Хулеми опять поворачивает на восток.
Если это не удастся, она берет кабаргу измором, для чего преследует ее до тех пор, пока та
от усталости не упадет; при этом, если на пути она увидит
другую кабаргу, то не бросается за нею, а будет продолжать преследование первой, хотя бы эта последняя и не находилась у нее в поле зрения.
Другие выходы каменного угля на дневную поверхность находятся по ключику Необе, с левой стороны Кусуна, в 25 км
от моря.
На обратном пути я занялся охотой на рябчиков и подошел к биваку с
другой стороны. Дым
от костра, смешанный с паром, густыми клубами валил из палатки. Та м шевелились люди, вероятно, их разбудили мои выстрелы.
Действительно, кое-где чуть-чуть виднелся человеческий след, совсем почти запорошенный снегом. Дерсу и Сунцай заметили еще одно обстоятельство: они заметили, что след шел неровно, зигзагами, что китаец часто садился на землю и два бивака его были совсем близко один
от другого.
Когда взошло солнце, мы сняли палатки, уложили нарты, оделись потеплее и пошли вниз по реке Ляоленгоузе, имеющей вид порожистой горной речки с руслом, заваленным колодником и камнями. Километров в 15
от перевала Маака Ляоленгоуза соединяется с
другой речкой, которая течет с северо-востока и которую удэгейцы называют Мыге. По ней можно выйти на реку Тахобе, где живут солоны. По словам Сунцая, перевал там через Сихотэ-Алинь низкий, подъем и спуск длинные, пологие.
Чуть брезжилось; звезды погасли одна за
другой; побледневший месяц медленно двигался навстречу легким воздушным облачкам. На
другой стороне неба занималась заря. Утро было холодное. В термометре ртуть опустилась до — 39°С. Кругом царила торжественная тишина; ни единая былинка не шевелилась. Темный лес стоял стеной и, казалось, прислушивался, как трещат
от мороза деревья. Словно щелканье бича, звуки эти звонко разносились в застывшем утреннем воздухе.
Я воздержался
от выстрела и решил подождать
другого, более удобного случая.
Он устроил себе нечто вроде палатки, а на плечи набросил шинель. Старик таза поместился у подножия кедра, прикрывшись одеялом. Он взялся караулить бивак и поддерживать огонь всю ночь. Нарубив еловых веток, я разостлал на них свой мешок и устроился очень удобно. С одной стороны
от ветра меня защищала валежина, а с
другой — горел огонь.
Дрова в костре горели ярко. Черные тучи и красные блики двигались по земле, сменяя
друг друга; они то удалялись
от костра, то приближались к нему вплотную и прыгали по кустам и снежным сугробам.
Оказалось, что первым проснулся Дерсу; его разбудили собаки. Они все время прыгали то на одну, то на
другую сторону костра. Спасаясь
от тигра, Альпа бросилась прямо на голову Дерсу. Спросонья он толкнул ее и в это время увидел совсем близко
от себя тигра. Страшный зверь схватил тазовскую собаку и медленно, не торопясь, точно понимая, что ему никто помешать не может, понес ее в лес. Испуганная толчком, Альпа бросилась через огонь и попала ко мне на грудь. В это время я услышал крик Дерсу.
Потому ли, что земля переместилась в плоскости эклиптики по отношению к солнцу, или потому, что мы все более и более удалялись
от моря (вероятно, имело место и то и
другое), но только заметно день удлинялся и климат сделался ровнее. Сильные ветры остались позади. Барометр медленно поднимался, приближаясь к 760. Утром температура стояла низкая (–30°С), днем немного повышалась, но к вечеру опять падала до — 25°С.
После Кумуху в последовательном порядке идет опять ряд мелких горных речек с удэгейскими названиями: Сюэн (по-русски Сваин, на картах — река Бабкова), потом Омосо, Илянту и Яктыга. В истоках Омосо есть гора с голой вершиной, которая поэтому и названа Голой.
Другая гора, Высокая, находится недалеко
от моря, между реками Омосо и Илянту. Участок берега моря
от реки Кумуху к северу до мыса Сосунова занят выходами гранитов, гнейсов и сиенитов.