Сначала его никто не слушал, потом притих один спорщик, за ним другой, третий, и скоро на таборе совсем стало тихо. Дерсу пел что-то печальное, точно он вспомнил родное прошлое и жаловался на судьбу. Песнь его была монотонная, но в ней было что-то такое, что затрагивало самые чувствительные струны души и будило хорошие чувства. Я присел на камень и слушал его грустную песню. «Поселись там, где поют; кто поет, тот худо не думает», — вспомнилась мне старинная швейцарская пословица.
Сама лисица хитрая, По любопытству бабьему, Подкралась к мужикам, Послушала, послушала И прочь пошла, подумавши: «И черт их не поймет!» И вправду: сами спорщики Едва ли знали, помнили — О чем они шумят…
Появились так же, как на ристалище, закладчики: они тихо разъезжали на старых ослах с мешками монет и с таблицами, на которых спорщики, державшие пари за ту или за другую сторону, записывали предлагаемые заклады.
В этих спорах я был жестоким спорщиком, я отстаивал существование истины и добра, как идеальных ценностей, не зависящих от классовой борьбы, от социальной среды, т. е. не соглашался на окончательное подчинение философии и этики классовой революционной борьбе.
Нельзя без улыбки слышать, каким торжеством звучит голос спорщика, воображающего, что он отпустил округлённую фразу или победоносно решил тот или другой спорный пункт.
Спор грозился серьёзно затянуться, но тут вдали раздались звуки труб, и оба спорщика совершенно одинаково насторожились и прислушались.
– Я бы сейчас провёл опытную дегустацию, – решил примирить спорщиков капитан-лейтенант, – только на практике такие вещи выясняются.
Нельзя без улыбки слышать, каким торжеством звучит голос спорщика, воображающего, что он отпустил округлённую фразу или победоносно решил тот или другой спорный пункт.