Неточные совпадения
Тотчас в фанзу стали собираться и другие гольды. Они расселись на
канах и молча стали ждать конца нашей трапезы, чтобы принять участие в разговорах.
Я обратил внимание на старика, седого как лунь и сгорбленного годами. От него
я узнал, что реки Дондона нет вовсе, Дондон — это название острова, селения на нем и смежной с ним протоки, а та река, по которой нам следовало итти, называется Онюй. Орочи называют ее Найхин — по имени гольдского селения при устье.
Я взял его под руку и привел к дому Бутунгари. Когда Гусев успокоился,
я снова вышел на берег реки и долго сидел на опрокинутой вверх дном лодке. Сырость, проникшая под складки одежды, давала себя чувствовать.
Я вернулся домой и лег на
кан, но сон бежал от моих глаз.
Меня беспокоило душевное состояние Гусева.
Я решил как следует одеть его в Императорской гавани и на пароходе отправить во Владивосток.
Странное чувство овладело
мною:
я и испугался и заинтересовался этим явлением. Очень быстро чувство страха сменилось любопытством…
Я быстро пошел назад, взошел на пригорок и пробрался к тому кусту, где последний раз видел свет. Шаровая молния пропала. Долго
я искал ее глазами и нигде не мог найти. Она словно в воду
канула. Тогда
я вернулся на тропу и пошел своей дорогой.
Неточные совпадения
Не
канет на нее твоя горячая слеза; не будет
мне отрады той.
— Тысяча голосов на
меня подымаются; ругают
меня всякими мерзкими названиями: мошенник, плут,
кан… бес и пр., и пр.
«Ах да,
я тут пропустил, а не хотел пропускать,
я это место люблю: это
Кана Галилейская, первое чудо… Ах, это чудо, ах, это милое чудо! Не горе, а радость людскую посетил Христос, в первый раз сотворяя чудо, радости людской помог… „Кто любит людей, тот и радость их любит…“ Это повторял покойник поминутно, это одна из главнейших мыслей его была… Без радости жить нельзя, говорит Митя… Да, Митя… Все, что истинно и прекрасно, всегда полно всепрощения — это опять-таки он говорил…»
Бывают же странности: никто-то не заметил тогда на улице, как она ко
мне прошла, так что в городе так это и
кануло.
Я же нанимал квартиру у двух чиновниц, древнейших старух, они
мне и прислуживали, бабы почтительные, слушались
меня во всем и по моему приказу замолчали потом обе, как чугунные тумбы. Конечно,
я все тотчас понял. Она вошла и прямо глядит на
меня, темные глаза смотрят решительно, дерзко даже, но в губах и около губ, вижу, есть нерешительность.
Когда мы окончили осмотр пещер, наступил уже вечер. В фанзе Че Фана зажгли огонь.
Я хотел было ночевать на улице, но побоялся дождя. Че Фан отвел
мне место у себя на
кане. Мы долго с ним разговаривали. На мои вопросы он отвечал охотно, зря не болтал, говорил искренно. Из этого разговора
я вынес впечатление, что он действительно хороший, добрый человек, и решил по возвращении в Хабаровск хлопотать о награждении его чем-нибудь за ту широкую помощь, какую он в свое время оказывал русским переселенцам.