Неточные совпадения
Было уже поздно. На небе взошла луна и бледным сиянием своим осветила безбрежное море. Кругом
царила абсолютная тишина. Ни малейшего движения
в воздухе, ни единого облачка на небе. Все
в природе замерло и погрузилось
в дремотное состояние. Листва на деревьях, мох на ветвях старых елей, сухая трава и паутина, унизанная жемчужными каплями вечерней росы, — все было так неподвижно, как
в сказке о спящей царевне и семи богатырях.
В кротком сиянии звезд на небе,
в чистом морозном
воздухе и
в беззвучном движении воды
в полынье — всюду
царило невозмутимое спокойствие.
Было еще темно, когда удэхеец разбудил меня.
В очаге ярко горел огонь, женщина варила утренний завтрак. С той стороны, где спали стрелки и казаки, несся дружный храп. Я не стал их будить и начал осторожно одеваться. Когда мы с удэхейцем вышли из юрты, было уже совсем светло.
В природе
царило полное спокойствие.
Воздух был чист и прозрачен. Снежные вершины высоких гор уже озарились золотисторозовыми лучами восходящего солнца, а теневые стороны их еще утопали
в фиолетовых и синих тонах. Мир просыпался…
Неточные совпадения
— Коли ты
царь, — промолвил с расстановкой Чертопханов (а он отроду и не слыхивал о Шекспире), — подай мне все твое царство за моего коня — так и того не возьму! — Сказал, захохотал, поднял Малек-Аделя на дыбы, повернул им на
воздухе, на одних задних ногах, словно волчком или юлою — и марш-марш! Так и засверкал по жнивью. А охотник (князь, говорят, был богатейший) шапку оземь — да как грянется лицом
в шапку! С полчаса так пролежал.
Дуняша качалась на эстраде, точно
в воздухе, — сзади ее возвышался
в золотой раме
царь Александр Второй, упираясь бритым подбородком
в золотую Дуняшину голову.
Крылатые обезьяны, птицы с головами зверей, черти
в форме жуков, рыб и птиц; около полуразрушенного шалаша испуганно скорчился святой Антоний, на него идут свинья, одетая женщиной обезьяна
в смешном колпаке; всюду ползают различные гады; под столом, неведомо зачем стоящим
в пустыне, спряталась голая женщина; летают ведьмы; скелет какого-то животного играет на арфе;
в воздухе летит или взвешен колокол; идет
царь с головой кабана и рогами козла.
В воздухе плыл знакомый гул голосов сотен людей, и Самгин тотчас отличил, что этот гул единодушнее, бодрее, бархатистее, что ли, нестройного, растрепанного говора той толпы, которая шла к памятнику деда
царя.
Думалось очень легко и бойко, но голова кружилась сильнее, должно быть, потому, что теплый
воздух был густо напитан духами. Публика бурно рукоплескала,
цари и жрец, оскалив зубы, благодарно кланялись
в темноту зала плотному телу толпы, она тяжело шевелилась и рычала: