Неточные совпадения
Все участники экспедиции
были одеты однообразно. Летняя одежда состояла из рубах защитного цвета,
таких же штанов, поясного ремня, фуражки
и трех смен белья. Для защиты от паразитов
была заготовлена одна пара дегтярного белья, которая надевалась по очереди, когда это
было нужно. Обувь
была сшита в Хабаровске по форме орочских унтов. Автор рассчитывал также приобрести их у местного туземного населения. Кроме того, все имели для защиты от комаров: сетки на головы, нарукавники
и нитяные перчатки.
Доступными для культуры
будут: долины рек Амура
и Уссури, нижнее течение их правых притоков, бассейны рек Даубихе
и Улахе, Южно-Уссурийский край
и узкая полоса прибрежного района до Императорской гавани, а вся центральная
и северная часть горной области Сихотэ-Алинь как раньше
была пустыней,
такой она
есть и теперь.
Дикость тайги, бездорожье
и полное отсутствие жилых мест
были главными причинами, почему Сихотэ-Алинь
и земли к востоку от него оставались
так долго неизвестными.
Вскоре около его фанзы появились другие домики.
Так образовалась деревня Фурме. Потом пришли русские
и потеснили ходзенов. Последние должны
были оставить насиженные места
и уйти от неспокойных «лоца» вверх по реке Уссури. Деревня Фурме исчезла, а название Хээкчир превратилось в Хехцир. Впоследствии казаки этим именем стали называть не только то место, где раньше
была ходзенская деревня, но
и весь горный хребет.
Поденок
было так много, что если бы не теплая летняя ночь
и не душный запах рано скошенной где-то сухой травы, их можно
было принять за снег.
В это время котенок опять пискливо замяукал
и прыгнул вправо. Тотчас одна из палок качнулась вправо. Котенок метнулся влево, палка тоже двинулась влево,
и так несколько раз. Я осторожно приблизился к котенку
и увидел большую рыжую змею. Судя по той части ее тела, которая
была приподнята от земли, пресмыкающееся
было длиною метра полтора
и толщиною около пяти сантиметров. Голова змеи
была обращена к котенку,
и изо рта высовывался черный вилообразный язычок.
Читатель, пожалуй,
и не знает, что
такое оморочка. Это маленькая лодочка, выдолбленная из тополя или тальника. Русское название «оморочка» она получила от двух слов — омо (один)
и ороч (человек). Буквальный перевод, значит,
будет «одночеловечка». Кроме того, русские иногда в шутку называют ее «душегубкой». Она очень неустойчива. От одного неосторожного движения она перевертывается,
и неопытный человек попадает в воду.
Немного скуластое, смуглое, загорелое лицо, темнокарие, почти черные, глаза
и такие же черные волосы, заплетенные в две косы, острый подбородок, прямой нос с низкой переносицей — таков
был ее облик.
Мы плыли по
таким узким протокам, что лодку в них нельзя
было повернуть обратно. Они пересекали одна другую
и делали длинные петли. Скоро я потерял ориентировку,
так что мне уже не помогал
и компас.
Там
и сям виднелась амурская сирень, растущая кустарником, но
такой величины, что каждую ветвь, выходящую из земли, можно
было бы назвать деревом.
Наши гольды все время лавировали от одного берега к другому, выбирая, где
было не
так глубоко
и течение слабее.
И действительно, этих крылатых кровопийц здесь
было так много, что решительно нельзя
было смотреть
и дышать.
Они стали оправлять лодки
и распределять запасные шесты
и весла
так, чтобы они всегда
были под рукой.
Спустя часа полтора после нашего прибытия, когда мы сидели на канах
и пили чай, в помещение вошла женщина
и сообщила, что вода в реке прибывает
так быстро, что может унести все лодки. Гольды немедленно вытащили их подальше на берег. Однако этого оказалось недостаточно. Поздно вечером
и ночью еще дважды оттаскивали лодки. Вода заполнила все протоки, все старицы реки
и грозила самому жилищу.
Китаец быстро поднял вверх руку,
и удэхеец сразу поставил лодку в
такое положение, чтобы удобно
было стрелять.
По обилию влаги он не уступал дождю
и так же
был докучлив.
За эти две недели мои спутники привыкли к лодкам
и там, где
было не
так опасно, помогали удэхейцам проталкиваться на шестах. С непривычки у них на руках образовались водяные пузыри
и болели суставы. По ночам слышно
было, как стонали мои соседи, оттого что неосторожно повернулись
и придавили больной локоть или плечо.
Напрасно я всматривался в лес, стараясь узнать, с кем имею дело, но чаща
была так непроницаема
и туман
так густ, что даже стволов больших деревьев не
было видно.
Надо сказать, что путешествие по Уссурийскому краю,
и в особенности плавание по горнотаежным рекам, сопряжено с
такими неожиданностями, что заранее
быть уверенным в выполнении намеченного маршрута невозможно.
Авария обошлась без человеческих жертв. С большим трудом мы вытащили лодку из-под плавника. Она
была пуста
и так изломана, что не годилась для плавания. Все имущество погибло: ружья, продовольствие, походное снаряжение, запасная одежда. Осталось только то, что
было на себе; у меня — поясной нож, карандаш, записная книжка
и засмоленная баночка со спичками. Весь день употребили на поиски утонувшего имущества, но ничего не нашли.
Прошло еще трое суток. На людей
было страшно смотреть. Они сильно исхудали
и походили на тяжелых тифознобольных. Лица стали землистого цвета, сквозь кожу явственно выступали очертания черепа. Мошка тучами вилась над не встававшими с земли людьми. Я
и Дзюль старались поддерживать огонь, раскладывая дымокуры с наветренной стороны. Наконец свалился с ног Чжан-Бао. Я тоже чувствовал упадок сил; ноги
так дрожали в коленях, что я не мог перешагнуть через валежину
и должен
был обходить стороною.
В зале открыты окна,
и оттого
было так холодно.
Они долго смотрели на него
и затем спросили,
таким ли он
был на Анюе.
Но вот
и сам Тумнин! Удэхейцы называют его Томди, а орочи — Тумни (к последнему названию прибавили букву «н»). Большая величественная река спокойно текла к морю. Левый берег ее нагорный, правый — частью низменный
и поемный
и слагается из невысоких террас. Кое-где виднелись небольшие островки, поросшие древесной растительностью. Они отражались в воде, как в зеркале, до мельчайших подробностей, словно там, под водою,
был другой мир,
такой же реальный, как
и тот, в котором мы обитали.
Как при первом свидании на Хуту,
так и теперь, когда я ближе присмотрелся к ним, я не нашел их однотипными. Одни из них имели овальные лица без усов
и бороды, небольшой нос, смуглую кожу
и правильный разрез глаз. У других
было плоское скуластое лицо, обросшее черной бородой, широкий выгнутый нос
и глаза с монгольской складкой век. Первые
были небольшого роста с поразительно маленькими руками
и ногами, вторые роста выше среднего, широкие в костях
и с хорошо развитыми конечностями.
Такая конструкция делает ее очень удобной
и позволяет приставать к берегу в любом месте, лишь бы не
было острых камней.
Это
было весьма стеснительно, но ничего нельзя
было поделать
и приходилось отдавать дань популярности, приобретенной
такой тяжелой ценою.
Он
был одет в черную флотскую тужурку с медными пуговицами,
такие же черные штаны
и высокие сапоги.
Надо отдать ему справедливость, маяк он содержал в образцовом порядке: всюду
была видна рука заботливого хозяина
и чистота
такая, какую можно встретить только на военном судне.
Я понял, ему непременно хотелось придать своей службе серьезное значение. Он считал себя часовым на посту. В этом
был весь смысл его жизни. Это сознание важности дела наполняло его всего, одухотворяло его
и делало жизнь прекрасной. Разве можно разбивать иллюзии в
таких случаях?
Было уже поздно. На небе взошла луна
и бледным сиянием своим осветила безбрежное море. Кругом царила абсолютная тишина. Ни малейшего движения в воздухе, ни единого облачка на небе. Все в природе замерло
и погрузилось в дремотное состояние. Листва на деревьях, мох на ветвях старых
елей, сухая трава
и паутина, унизанная жемчужными каплями вечерней росы, — все
было так неподвижно, как в сказке о спящей царевне
и семи богатырях.
Около тропы лежала большая плоская базальтовая глыба. Я сел на нее
и стал любоваться природой. Ночь
была так великолепна, что я хотел запечатлеть ее в своей памяти на всю жизнь. На фоне неба, озаренного мягким сияньем луны, отчетливо выделялся каждый древесный сучок, каждая веточка
и былинка.
Воздух
был чист
и прозрачен: кусты, цветковые растения, песок на тропе, сухую хвою на земле, словом, все мелкие предметы можно
было так же хорошо рассмотреть, как
и днем.
Странный свет приближался.
Так как местность
была неровная
и тропа то поднималась немного, то опускалась в выбоину, то
и фонарь, согласуясь, как мне казалось, с движениями таинственного пешехода, то принижался к земле, то подымался кверху. Я остановился
и стал прислушиваться.
Быть может шел не один человек, а двое. Они, несомненно, должны разговаривать между собою…
Одет он
был так же, как
и все другие орочи,
и потому останавливаться на описании его костюма не стоит.
Тропа шла среди хвойного леса. Я обратил внимание, что ветви
елей росли не горизонтально, а под острым углом по отношению к стволу,
и спросил Карпушку, отчего они
так свесились.
Так мы промаялись до утра
и рады
были, когда явилась возможность снова тронуться в путь.
Я хотел сфотографировать берег
и велел вынуть весла из воды. Минут десять я провозился, пока наладил аппарат. Несмотря на то, что мы не гребли, лодки наши продолжали двигаться вдоль берега. Нас несло течением.
Было ли оно ветвью общего кругового течения в Японском море или следствием муссона, нагонявшего морскую воду в бухты, откуда она направлялась на юг вдоль берега моря, я
так и не понял.
Люди примечали, что каждый раз, как только кто-нибудь позволял фамильярное отношение к черепахам, непременно налетала буря,
и виновный
так или иначе
был наказан.
Когда солнце взошло, мы
были уже далеко от реки Копи. Не подходя к берегу, Савушка дал людям короткий отдых. Широкая мертвая зыбь чуть заметно колебала спокойную поверхность океана
и так же тихо подымала
и опускала лодки на одном месте.
Это
было очень кстати,
так как мы проголодались
и с аппетитом
поели каши, а затем стали греть чай.
Одна из нерп вынырнула
так близко от лодки, что гребцы едва не задели ее веслом по голове. Она сильно испугалась
и поспешно погрузилась в воду. Глегола схватил ружье
и выстрелил в то место, где только что
была голова животного. Пуля булькнула
и вспенила воду. Через минуты две-три нерпа снова появилась, но уже дальше от лодки. Она с недоумением глядела в нашу сторону
и, казалось, не понимала, в чем дело. Снова выстрел
и снова промах. На этот раз нерпа исчезла совсем. Она поняла об угрожающей ей опасности.
В 1908 году на Ботчи
было 6 юрт с населением в 46 человек (15 мужчин, 11 женщин, 12 девочек
и 8 мальчиков). Через два года туда переселился старовер Долганов; его примеру последовали другие старообрядцы.
Так образовалась деревня, сохранившая название Гроссевичи. В 1927 году в ней
было до 150 человек обоего пола.
На вопросы, не пора ли в путь, они отрицательно качали головами. Я уже хотел
было готовиться ко второй ночевке, как вдруг оба ороча сорвались с места
и побежали к лодкам. Они велели стрелкам спускать их на воду
и торопили скорее садиться.
Такой переход от мысли к делу весьма обычен у орочей: то они откладывают работу на неопределенный срок, то начинают беспричинно торопиться.
Был прохладный осенний день. Вверху между остроконечными хвойными вершинами виднелось безоблачное голубое небо. Солнце посылало ослепительные лучи свои
и как будто хотело воскресить растительность на земле. В лесу стояла
такая глубокая тишина, что всякий шум, производимый человеком, казался святотатством. Я окликнул стрелков, но эхо тотчас вернуло мой возглас обратно.
Напрасно мы уговаривали его сообща. Он стоял на своем
и приводил следующие доводы: первое предостережение
было от лишайников, которое никто из нас не понял. Теперь упала
ель, которую в
таких случаях нельзя ни перерубить, ни обходить. Итти дальше значит подвергнуться явной опасности. Ноздрин стал над ним подтрунивать. Тогда Вандага рассердился
и сказал...
Земля
и море погрузились в глубокий мрак,
так что в нескольких шагах нельзя
было увидеть рядом идущего человека.
У подножья непропуска на дне
были такие же большие камни
и с
такими же острыми ребрами,
такие же щели
и провалы, как
и на берегу.
Весь день погода
была пасмурная. Густой туман наподобие тяжелой скатерти повис над морем
и закрывал вершины гор. Наиболее сильная конденсация пара происходит около мыса Туманного, отчего он
и получил свое название. Мыс Золотой гораздо ниже его
и состоит из эпидотизированного порфирита, который под влиянием атмосферных явлений принимает желтую окраску. Осенью вершина мыса покрывается блестящей золотисто-желтой травой. Вероятно, оба эти обстоятельства
и дали повод окрестить его
таким поэтическим названием.