Неточные совпадения
Первым большим притоком Анюя будет Тормасунь, или Тонмасу, как его называют удэхейцы. По их словам, это будет самая быстрая река Анюйского бассейна. По ней можно
подниматься только в малую воду. Тормасунь течет под острым углом по отношению к своей главной реке. В истоках ее находится низкий
перевал на реку Хор, через который перетаскивают лодки
на руках.
Дня через два мы подошли к
перевалу. Речка, служившая нам путеводной нитью, сделалась совсем маленькой. Она завернула направо к северу, потом к северо-западу и стала
подниматься. Подъем был все время равномерно пологий и только под самым гребнем сделался крутым.
На перевале стояла небольшая кумирня, сложенная из тонких еловых бревен и украшенная красными тряпками с китайскими иероглифическими знаками.
На вершине хребта лес был гораздо гуще. Красивый вид имеют густые ели, украшенные белоснежными капюшонами.
Он сообщил мне, что по Анюю сообщение не сегодня-завтра должно прекратиться, и будет лучше, если я спущусь по Амуру до речки Гяу, затем, пойдя по ней до истоков, перевалю
на реку Мыныму,
поднимусь по этой последней и через второй небольшой
перевал выйду
на Анюй около местности Улема.
Пока стрелки и казаки отдыхали
на перевале и курили трубки, я с удэхейцем успел
подняться на соседнюю вершину высотою в 1300 метров. Чем дальше к югу, тем гребень Сихотэ-Алиня все повышался, приблизительно до 1700 и 1800 метров. Это и был тот цоколь, с которого берут начало Анюй и Копи.
Поднявшись на перевал высотой в 270 м, я стал осматриваться. На северо-западе высокой грядой тянулся голый Сихотэ-Алинь, на юге виднелась река Тютихе, на востоке — река Мутухе и прямо на запад шла река Дунца — приток Аохобе.
Немного не доходя до бивака, как-то случилось так, что я ушел вперед, а таза и Дерсу отстали. Когда я
поднялся на перевал, мне показалось, что кто-то с нашего бивака бросился под гору. Через минуту мы подходили к биваку.
Пошли дальше. Теперь Паначев шел уже не так уверенно, как раньше: то он принимал влево, то бросался в другую сторону, то заворачивал круто назад, так что солнце, бывшее дотоле у нас перед лицом, оказывалось назади. Видно было, что он шел наугад. Я пробовал его останавливать и расспрашивать, но от этих расспросов он еще более терялся. Собран был маленький совет, на котором Паначев говорил, что он пройдет и без дороги, и как
подымется на перевал и осмотрится, возьмет верное направление.
Поднявшись на перевал (240 м), я увидел довольно интересную картину. Слева от нас высилась высокая гора Хунтами [Хун-та-ми — гора в виде большой буддийской пагоды.], имеющая вид усеченного конуса. Она входит в хребет, отделяющий бассейн реки Санхобе от реки Иодзыхе. Со стороны моря Хунтами кажется двугорбой. Вероятно, вследствие этого на морских картах она и названа Верблюдом.
Неточные совпадения
Поднимались на Гудаур, высшую точку
перевала через горный хребет, но и горы тоже
поднимались все выше и выше.
От упомянутой фанзы до
перевала через Сихотэ-Алинь будет 8 км. Хотя котомки и давали себя чувствовать, но тем не менее мы шли бодро и редко делали привалы. К 4 часам пополудни мы добрались до Сихотэ-Алиня, оставалось только
подняться на его гребень. Я хотел было идти дальше, но Дерсу удержал меня за рукав.
Нам предстояло теперь
подняться на высокую гору и оттуда спуститься в седловину. Высота
перевала оказалась равной 740 м.
Оставив людей внизу, я
поднялся на одну из соседних вершин, чтобы оттуда посмотреть, далеко ли еще осталось до
перевала.
На следующий день к полудню, 2 ноября, мы дошли до реки Хутадо, текущей по кривой от запада к югу. По ней нам надлежало
подняться до
перевала через горный хребет, являющийся причиной петли Имана. Эта речка длиной 3,5 км. Подъем
на хребет и спуск с него — одинаковой крутизны, приблизительно в 30 градусов, а высота
перевала относительно Имана равна 350 м.