Она вела себя неспокойно, все время вертелась, задирая хвост кверху, прыгала с одной ветки на другую и вдруг совершенно неожиданно
камнем упала в траву, но вскоре опять появилась на одной из нижних ветвей дерева.
Неточные совпадения
Ночью старая — «натулившаяся» ель
упала в воду и вершиной застряла на
камнях у левого берега, а мы, ничего не подозревая, сели в лодку и поплыли вниз по течению реки, стараясь держаться правого берега.
Путевой нитью нам служила тропа. Итти по ней тяжело: угловатые
камни, грязь и ямы с водою делают дорогу эту тернистым путем. Навстречу нам попались двое полесовщиков с тремя худотелыми конями. Их лошади то и дело оступались,
падали на передние колени, тяжело вздыхали, с трудом вытаскивали ноги из решетин между корнями и, спотыкаясь, шли дальше.
Рассвет застал меня в состоянии бодрствования. Месяц был на исходе. Все мелкие звезды, точно опасаясь, что солнечные лучи могут их застать на небе, торопливо гасли. На землю
падала холодная роса, смочив, как дождем, пожелтевшую траву, опавшую листву,
камни и плавник на берегу моря.
Он вскакивал и с криком бросался вперед и бежал до тех пор, пока обессиленный опять не
падал на
камни.
Люди бегут,
падают, опять бегут и стараются собрать веревки. Наконец лодки привязаны, палатка поймана. В это время с моря нашла только одна большая волна. С ревом она рванулась на берег, загроможденный
камнями. Вода прорвалась сквозь щели и большими фонтанами взвилась кверху. Одновременно сверху посыпались
камни. Они прыгали, словно живые, перегоняли друг друга и, ударившись о гальку, рассыпались впрах. На местах падения их, как от взрывов, образовывались облачка пыли, относимые ветром в сторону.
Чем больше сгущались сумерки, тем труднее становилось итти. В темноте невозможно было отличить ребро
камня от щели. Мы все чаще оступались и
падали.
Яркие звезды мерцали на небе всеми цветами радуги, а мы все еще карабкались через
камни, ощупывали их руками, куда-то лезли,
падали, теряли друг друга и после невероятных усилий взобрались, наконец, на высокий мыс.
От него пошла большая волна, которая окатила меня с головой и промочила одежду. Это оказался огромный сивуч (морской лев). Он
спал на
камне, но, разбуженный приближением людей, бросился в воду. В это время я почувствовал под ногами ровное дно и быстро пошел к берегу. Тело горело, но мокрая одежда смерзлась в комок и не расправлялась. Я дрожал, как в лихорадке, и слышал в темноте, как стрелки щелкали зубами. В это время Ноздрин оступился и
упал. Руками он нащупал на земле сухой мелкий плавник.
Вспомнили мы и выругали Вандагу, покинувшего нас в трудную минуту, досталось и сивучу, вымочившему маши одежды.
Спать было негде. Всю ночь мы просидели у
камней и клевали носами до самого рассвета.
— Поверьте мне, это было невольно… я не мог удержаться… — заговорил он, понемногу вооружаясь смелостью. — Если б гром загремел тогда,
камень упал бы надо мной, я бы все-таки сказал. Этого никакими силами удержать было нельзя… Ради Бога, не подумайте, чтоб я хотел… Я сам через минуту Бог знает что дал бы, чтоб воротить неосторожное слово…
В это время перед самой ротой мгновенно вспыхнуло пламя, раздался ужаснейший треск, оглушил всю роту, и высоко в воздухе зашуршели камни и осколки (по крайней мере секунд через 50 один
камень упал сверху и отбил ногу солдату). Это была бомба с элевационного станка, и то, что она попала в роту, доказывало, что французы заметили колонну.
Если рассердился на человека за то, что он сделал то, что ты считаешь дурным, постарайся узнать, зачем человек сделал то, что считаешь дурным. А как только поймешь это, то сердиться на человека уже нельзя будет, так же нельзя будет, как нельзя сердиться на то, что
камень падает книзу, а не кверху.
Неточные совпадения
И точно, дорога опасная: направо висели над нашими головами груды снега, готовые, кажется, при первом порыве ветра оборваться в ущелье; узкая дорога частию была покрыта снегом, который в иных местах проваливался под ногами, в других превращался в лед от действия солнечных лучей и ночных морозов, так что с трудом мы сами пробирались; лошади
падали; налево зияла глубокая расселина, где катился поток, то скрываясь под ледяной корою, то с пеною прыгая по черным
камням.
«Ах, Боже мой, до чего дошло! Какой
камень вдруг
упал на меня! Что я теперь стану делать? Сонечка! Захар! франты…»
«Стой! — крикнул укорительно // Какой-то попик седенький // Рассказчику. — Грешишь! // Шла борона прямехонько, // Да вдруг махнула в сторону — // На
камень зуб
попал! // Коли взялся рассказывать, // Так слова не выкидывай // Из песни: или странникам // Ты сказку говоришь?.. // Я знал Ермилу Гирина…»
Черепаха просила орла, чтобы научил ее летать. Орел не советовал, потому что ей не пристало, а она все просила. Орел взял ее в когти, поднял вверх и пустил: она
упала на
камни и разбилась.
Он бросил в него
камень, и ворон выпустил мышь; мышь
упала в воду.